Мост Мирабо [билингва]

* * *(Lorsque vous partirez, je ne vous dirai rien…)

Lorsque vous partirez, je ne vous dirai rien, Mais apr`es tout l''et'e, quand reviendra l'automne, Si vous n'^etes pas l`a, z'ezayante, ^o Madone, J'irai g'emir `a votre porte comme un chien. Lorsque vous partirez, je ne vous dirai rien. Et tout me parlera de vous pendant l'absence: Des joyaux vus chez les orf`evres transmueront Leurs gemmes en mauvais prestiges qui seront Vos ongles et vos dents comme en r'eminiscence Et tout me parlera de vous pendant l'absence. Et, chaque nuit sans lune attestant vos cheveux, Je verrai votre ennui dans chaque nuit lunaire; Mais puisque vous partez l'on me soit d'ebonnaire Et fixe mon 'etoile et l'astre que je veux Dans chaque nuit sans lune attestant vos cheveux. Quand l'automne viendra, le bruit des feuilles s`eches Sera de votre robe un peu le bruissement. Pour moi, vous sentant proche, en un pressentiment, La feuille chue aura le parfum des fleurs fra^iches, Quand l'automne viendra hant'e de feuilles s`eches. Madone au Nonchaloir, lorsque vous partirez, Tout parlera de vous, m^eme la feuille morte, Sauf vous qui femme et mobile comme la porte Avant le premier soir de danse m'oublierez, Madone au Nonchaloir, lorsque vous partirez.

* * *(Вы уезжаете — о чем тут говорить?..)

Вы уезжаете — о чем тут говорить? Пересчитаю вновь по осени потери. О шепелявая мадонна, к вашей двери Приду, как верный пес, вас ожидать и выть. Вы уезжаете — о чем тут говорить? Здесь все о вас без вас напомнит мне до дрожи: К торговцам золотом, как прежде, забреду, Все их сокровища, все перлы на виду — На ваши ноготки и зубки так похожи! Здесь все о вас без вас напомнит мне до дрожи. Я ваши локоны увижу вслед лучам Луны, когда о вас вздохну безлунной ночью. Вы уезжаете, но вижу я воочью Мою звезду, мое светило по ночам И ваши локоны увижу вслед лучам. Опять по осени, листвою зашуршавшей, Я платья вашего припомню шорох — и Опять почувствую, как вы близки, легки, И свежестью цветов запахнет лист опавший По осени, опять листвою зашуршавшей. Мадонна томная, когда не будет вас, Осыпавшийся лист и тот о вас расскажет, Но вы забудете меня, и нас не свяжет Уже ничто — ни ночь, ни отзвучавший вальс, Мадонна томная, когда не будет вас.

Tierce rime pour votre ^ame

Votre ^ame est une enfant que je voudrais bercer En mes bras trop humains pour porter ce fant^ome, Ce fant^ome d'enfant qui pourrait me lasser, Et je veux vous conter comme un bon Chrysostome La beaut'e de votre ^ame apercue `a demi Autant qu'on peut voir une monade, un atome. Votre ^ame est dans la paix comme clo^itre endormi. Des larrons useront de plus d'un stratag`eme Pour ouvrir le portail qui forclot l'ennemi. Et l'un venant de droite avec la claire gemme L'offrira de dehors `a votre ^ame en dedans; Un autre, le sinistre, alors s''ecriera: «J'aime! J'aime la paix des soirs qui sont des occidents, Dans un clo^itre aux 'echos longs comme ma m'emoire». Et contre le heurtoir il brisera ses dents. Votre ^ame est un parfum subtil dans une armoire, Votre ^ame est un baiser que je n'aurai jamais, Votre ^ame est un lac bleu que nul autan ne moire; Et l'on d'erobera le parfum que j'aimais, On prendra ce baiser dans un baiser trop tendre, On boira dans ce lac o`u l'eau, je le promets, Sera douce et tr`es fra^iche `a qui saura s''etendre Au bord du lac et boire comme une fleur d'eau, Etre au lac de votre ^ame, homme fleur, ^o l'anthandre! Votre ^ame est une infante `a qui c'est un fardeau Que porter le brocart de sa robe et sa tra^ine. L'infante aux yeux ouverts qui veut faire dodo. Votre ^ame est une infante `a l'ombre souveraine Des cypr`es `a l'instant o`u les rois vont passer, Votre ^ame est une infante et qui deviendra reine, Votre ^ame est une enfant que je voudrais bercer.

Терцины для вашей души

У вас душа — дитя: ее бы укачать, Я слишком во плоти для этого фантома, Чуть что готового исчезнуть, замолчать; Я был бы рад воспеть с искусством Хризостома [14] Всю вашу красоту, чья видимая часть И то загадочна, и то полузнакома. Она как монастырь, в котором дремлет страсть, — Нужна особенная хитрость, непростая, Чтобы открыть врата и в монастырь попасть. Один предложит вам сокровища, желая Вас ими приманить и внутрь войти скорей; Потом другой вскричит с коварством: «Обожаю Закаты, вечера, покой монастырей, Где отзвук слышится, как память, протяженный…» Но будет попусту стучаться у дверей. У вас душа нежна и пахнет анемоной, У вас душа хмельна, как поцелуй в огне, У вас душа — лазурь воды незамутненной; Я знаю, аромат растает как во сне, Похитят поцелуй, что драгоценней клада, И зачерпнут воды, — я знаю, в глубине Таятся, скрытые, и нежность, и прохлада. О, быть на берегу, склоняясь, как цветок, Над этим озером, — ну что еще мне надо? Дитя, у вас душа — инфанта: видит Бог, Ей тяжела парча, ей сон глаза туманит, Ей хочется поспать, малышке, под шумок. Дитя, у вас душа — инфанта: так и тянет Ее под сень ветвей, где отдыхает знать; Дитя, у вас душа властительницей станет. У вас душа — дитя: ее бы укачать.

14

…воспеть с искусством Хризостома… — Имеется в виду св. Жан Хризостом (Иоанн Златоуст, 347–407), один из отцов церкви, знаменитый своим красноречием.

Adieux

Lorsque gr^ace aux printemps vous ne serez plus belle, Vieillotte grasse ou maigre avec des yeux m'echants, M`ere gigogne grave en qui rien ne rappelle La fille aux traits d'infante immortelle en mes chants, Il reviendra parfois dans votre ^ame qui`ete Un souvenir de moi diff'erent d'aujourd'hui Car le temps glorieux donne aux plus laids po`etes La beaut'e qu'ils cherchaient cependant que par lui. Les femmes voient s''eteindre en leurs regards la flamme; Sur leur tempe il 'etend sa douce patte d'oie. Les fards cachent les ans que n'avouent pas les femmes Mais leur ventre honteux les fait montrer au doigt. Et vous aurez alors des pensers ridicules. — C'est en dix neuf cent un qu'un po`ete m'aima. Seule je me souviens, moi, vieille qui sp'ecule, De sa laideur au taciturne qui m'aima. Je suis laid, par hasard, `a cette heure et vous, belle, Vous attendez le ravisseur longtemps promis Qui d'eploie comme un mirage du mont Gibel Le bonheur d'^etre deux toujours et endormis. Tr`es humbles devant voue pleureront des Ricombres Dormant l'anneau gemmal pour l''eternel baiser Et des pauvres fameux pour vous vendraient leur ombre Puis, loin de vous, pensifs, mourraient d'un coeur bris'e…

Прощальные стихи

Когда весна пройдет, а осень уничтожит Всю вашу красоту, когда в матроне злой И раздражительной никто признать не сможет Инфанту, девочку, прославленную мной, Пусть в сердце ледяном, любовью не согретом, Я оживу опять — иной, чем в наши дни: Года приносят блеск и красоту поэтам, Все то, что в юности так жаждали они. С годами женский взор становится туманным, Морщины на висках плетут за нитью нить, И если осень лет дано прикрыть румянам, То облик старческий от зорких глаз не скрыть. И усмехнетесь вы — ну что на ум пришли вам За бредни! — «В девятьсот каком-то там году Меня любил поэт — и был он молчаливым, И некрасивым был в каком-то там году…» Увы, я некрасив, а вы всех смертных краше И ждете рыцаря, обещанного вам, Который оживит желанные миражи, [15] Где счастье быть вдвоем под стать волшебным снам. Сеньоры знатные склонятся перед вами, [16] За ласку посулят алмаз и изумруд, — Потом, от вас вдали, с разбитыми сердцами, Как тени бедные и бледные умрут…

15

…Который оживит желанные миражи… — В оригинале: «un mirage du mont Gibel»; по старинным преданиям, на горе Жибель (ит. Монджибелло — от арабск. «джебель» — «гора» — мифологическое название вулкана Этны на острове Сицилия) жила фея Моргана, одна из двух — вместе с Мелузиной — самых знаменитых фей средневековой литературы. В бретонском фольклоре и романах артуровского цикла Моргана занимает особое место как носительница воинствующего зла; в ее замке находилось множество плененных ею юношей, которых она завлекала с помощью миражей («Фата-моргана»).

16

Сеньоры знатные склонятся перед вами… — В оригинале: Ricombres, от исп. ricohombre — «сеньор очень знатного происхождения».

PO`EMES TIR'ES DES «RH'ENANES» ET NE FIGURANT PAS DANS «ALCOOLS» Из «Рейнских стихов», не вошедших в книгу «Алкоголи»

'El'egie

Le ciel et les oiseaux venaient se reposer Sur deux cypr`es que le vent ti`ede enlacait presque Comme un couple d'amants `a leur dernier baiser La maison pr`es du Rhin 'etait si romanesque Avec ses grandes fen^etres son toit pointu Sur lequel criait par instants la girouette Au vent qui demandait si doucement Qu'as-tu Et sur la porte 'etait clou'ee une chouette Nous parlions dans le vent aupr`es d'un petit mur Ou lisions I'inscription d'une pierre mise A cette place en souvenir d'un meurtre et sur Laquelle bien souvent tu t'es longtemps assise — Gottfried apprenti de Br"uhl l'an seize cent trente Ici fut assassin'e Sa fianc'ee en eut une douleur touchante Requiem aeternam dona ei Domine — Le soleil au d'eclin empourprait la montagne Et notre amour saignait comme les groseilliers Puis 'etoilant ce p^ale automne d'Allemagne La nuit pleurant des lueurs mourait `a nos pieds Et notre amour ainsi se m^elait `a la mort Au loin pr`es d'un feu chantaient des boh'emiennes Un train passait les yeux ouverts sur l'autre bord Nous regardions longtemps les villes riveraines

Элегия

Слетались облака и стаи птиц ночных На кипарисы Бриз кружил благоговейно Как у возлюбленных сплетая ветви их Как романтичен был тот домик возле Рейна С такими окнами большими и с такой Крутою крышею где флюгер басовито Скрипел в ответ на шепот ветра Что с тобой А ниже на дверях была сова прибита Над низкою стеной бриз пел и выл взахлеб А мы болтали и читали то и дело На камне выбитую надпись в память об Убийстве Ты порой на камне том сидела — Здесь в тысяча шестьсот тридцатом убиенный Почиет Готфрид молодой В душе невесты он пребудет незабвенный Усопшему Господь навек даруй покой — Гора вдали была обагрена закатом Наш поцелуй как сок смородиновый тек И ночь осенняя мерцающим агатом В слезах падучих звезд легла у наших ног Сплетались крыльями любовь и смерть над нами Цыгане с песнями расселись у костров Мчал поезд глядя вдаль открытыми глазами Мы вглядывались в ночь прибрежных городов

Passion

J'adore un Christ de bois qui p^atit sur la route Une ch`evre attach'ee `a la croix noire broute A la ronde les bourgs souffrent la passion Du Christ dont ma latrie aime la fiction La ch`evre a regard'e les hameaux qui d'efaillent A l'heure o`u fatigu'es les hommes qui travaillent Au verger p^ale au bois plaintif ou dans le champ En rentrant toumeront leurs faces au couchant Embaum'e par les foins d'occidental cinname Au couchant o`u sanglant et rond comme mon ^ame Le grand soleil pa"ien fait mourir en mourant Avec les bourgs lointains le Christ indiff'erent

Страсти Христовы

У придорожного Христа стою опять я Крест почернел коза пасется у распятья А хутора вокруг томятся от страстей Того кто вымышлен но мне всего милей Лачуги вразнобой видны на заднем плане Коза глядит с тоской как под вечер крестьяне Покинув бедный лес оставив нищий сад Бредут усталые уставясь на закат Пропахший скошенной травой сухой и пряной Как бог языческий округлый и багряный Под стать моей душе уходит солнце в ночь Ни людям ни Христу ее не превозмочь

Cr'epuscule

Ruines au bord du vieux Rhin On s'embrasse bien dans votre ombre Les mariniers qui voient de loin Nous envoient des baisers sans nombre La nuit arrive tout `a coup Comme l'amour dans ces ruines Du Rhin l`a-bas sortent le cou Des niebelungs et des ondines Ne craignons rien des nains barbus Qui dans les vignes se lamentent Parce qu'ils n'ont pas assez bu Ecoutons les nixes qui chantent