Мрак

— Тише, — шептал парень, утыкаясь в макушку девушки, сбивчиво дыша.

Син тихо всхлипывала в объятьях парня, утыкаясь в крепкую и тёплую мужскую грудь. Красная пелена рассеивалась, боль отступала, оставляя лишь горькое послевкусие и страх.

***

Пожилой мужчина восседал в громоздком кресле своего кабинета. На непроницаемом лице была лишь слабая улыбка. Тихий шорох страниц разрезал тишину. Сказки. Он листал толстую книгу со сказками. Кажется, даже спустя столько лет он верил в них. Раздался стук.

— Входите.

Открыв дверь, в кабинет вошел Дэй, всё в том же черном костюме тройке, верхние пуговицы рубашки всё так же расстёгнуты, а галстук свободно болтался на шее.

— Сэр, я хотел вам доложить о тренировке с мисс Дальстен, — вкрадчивым тоном начал парень, поправляя галстук.

Артур кивнул, в ожидании продолжения, и парень пересказал все события, произошедшие сегодня в лесу. Лицо старика оставалось таким же непроницаемым, лишь улыбка исчезла с него.

— Что ж, — он встал и направился к маленькой полке, переполненной разными склянками с разноцветным содержимым. — Вот, вылей ей это в чай, она должна это выпить.

— Что это? — парень вертел в руках пузырёк с жидкостью мутно-белого цвета.

— Неважно.

Старик вернулся за свой массивный дубовый стол, открывая книгу ровно на том месте, где он закончил своё чтение. Парень еще несколько секунд наблюдал за действиями старика, затем молча вышел за дверь и остановился, еще раз взглянув на пузырёк. Семя сомнения постепенно прорастало в его голове, а на душе начинали скрести кошки. В этом было что-то неправильное. Определенно. Но приказ есть приказ. Или это была лишь просьба, — думает Дэй, убирая склянку во внутренний карман пиджака. Сейчас его ждёт еще кипа бумажной волокиты, но вряд ли он сможет выбросить эти мысли из своей головы и спокойно работать. Спустившись по ступенькам, парень вернулся в свой кабинет, плотно закрыв дверь.

***

— Произошло что? — тон Элая переплетался с недовольством, то ли обращённым к отцу, то ли к Дэю. — Отец… — парень не успевает договорить, Оскар поднимает вверх ладонь, отсекая дальнейшие предположения сына.

Злоба постепенно вскипает где-то в грудине, от чего Элай сильно стискивает челюсть.

— Ступай, тебя ждут дела и работа, — безразличным тоном говорит Оскар.

Элай начинает о чем-то догадываться, и это совсем не нравится Оскару. Вряд ли понравится и Артуру, поэтому он решает держать сына на расстоянии от всего этого, ведь эмоции в любой момент могут взять верх над парнем. Оскар понимает это. Элай уходит, сжимая кулаки до побелевших костяшек, направляясь на очередное поручение Эшелона.

***

Очередная ночь. Очередной скулёж Син во сне. Очередные кошмары. Она ворочается из стороны в сторону, то и дело скидывая с себя одеяло, покрываясь мурашками от холода. Пот проступает на бледной коже. Она бежит, бежит всё усерднее, но словно не двигается с места вовсе, пока Корнелиус нагоняет её. Он хватает её своей цепкой хваткой, больно оттягивая за волосы, оголяя шею девушки. Она обмякает в его руках, как безвольная марионетка. Его рука с длинными и безобразными ногтями проводит по её шее, заставляя зажмуриться, сползая всё ниже, останавливаясь на месте, где бьётся сердце. Он быстрым движением разрывает её плоть, вынимая еще бьющийся орган. Син с ужасом смотрит на это, словно со стороны. Корнелиус хищно слизывает кровь, стекающую по его предплечью и так же хищно облизывается. Син снова в ужасе вскакивает посреди ночи, ощупывая грудь. Но она в своей комнате, в полной темноте, совершенно одна и её сердце на месте.

12. Будни

Дом Брундуса, с его покосившимися стенами и провисшей крышей, все так же тонул в снегах, а свинцовое небо над головой всё так же отказывалось пропускать солнечные лучи. Занятие со стариком проходило вполне спокойно, с предыдущим уж точно не сравнится. Он лишь искоса, как хищная птица, поглядывал на Син, не понимая, что же в ней изменилось с их прошлой встречи. Син замечала эти взгляды из-под его мохнатых и тяжёлых бровей, но предпочитала не обращать внимания на странного старика, и больше углубляться в задания, данные ей. Обучение тёмной магии давалось ей куда легче зельеварения, на котором раз за разом ничего не получалось, кроме вонючей кашицы и пары разбитых склянок. «Ну и ладно», — думала Син, упрямо поджимая губы, ведь тёмные искусства вызывали в ней куда больше эмоций, нежели возня с кучей склянок и непонятных высушенных ингредиентов. Лишь одно «но», словно заноза, мешало постигать ей необъятные просторы этого предмета — её странное и неконтролируемое жжение в области грудной клетки. Руки то и дело не слушались, выпуская ярко-красные искры.

— Паралитикус, — старик словно смаковал каждое слово, — как и странгулацо — являются частью тёмной магии, — он выдержал многозначительную паузу, — Одно тебя парализует, сковывая каждую мышцу, а другое заставляет биться в конвульсиях удушья, — старик расплылся в пугающей улыбке, ударяясь в воспоминания. — Помню, пришёл ко мне светловолосый юнец, примерно твоего возраста. Всё просил обучить его, рассказать побольше, ну я и обучил, на свою голову, — старик развёл руки в стороны, его металлический протез издал громкий скрип, — Дал ему ту самую книгу, что и тебе давал, полную знаний, опьяняющих разум. Да вот только разум его не выдержал, да и свихнулся тот, чего уж. Эх, — вздохнул старик. — Я отчётливо помню день, когда Корнелиус перестал быть тем Корнелиусом, которого все знали, — его голос стал грустным, почти печальным.

Дыхание Син замерло. Остаток занятия прошёл тихо, но лишь в груди Син, словно в улье, гудело смятение. Тихо перелистывая страницы учебника, она представляла молодого Корнелиуса, так же сидящим и корпящим над учебниками, пытливого и любознательного, с горящими глазами, ищущего ответы. Странная была картина, раздирающая её сознание, да и в голове у неё сейчас всё это укладывалось с огромным трудом, словно паззл, где не хватало нескольких важных фрагментов. Но, — эта мысль, словно тонкая нить, пробилась сквозь туман сомнений, — ведь все злодеи когда-то были обычными людьми, у каждого своя история, своя боль, которая превратила их в монстров, ведь так? Или же все злодеи рождаются такими, и им просто нужно время, чтобы это показать? Син не знала ответа, да и скорее всего, его нет и никогда не будет.

***

Дэй, как всегда, поднялся ни свет, ни заря. За окном еще царила густая, непроглядная тьма, разбавленная лишь редкими искорками уличных фонарей. Последнее время его мучала изматывающая бессонница, отчего и курить он стал в разы больше, словно пытаясь выжечь из себя все беспокойство и напряжение, что скопилось внутри. Что ни день, то головная боль. На работе завал, дела и документы наваливались друг на друга, как лавина, не давая перевести дух и отвлечься, с Син происходили странные и необъяснимые вещи, семья давно не писала, словно вычеркнула его из своей жизни, а может что-то случилось? Казалось от всего этого парень мог бы свихнуться, но приходилось брать себя в руки.

Заварив себе крепкий кофе, и налив туда сливки, парень сел за стол, закуривая очередную сигарету. Положив спички на стол, парень взял в руки газету, перед этим размешав хорошенько кофе в чашке чайной ложкой. В газетных сводках, что людского мира, что магического, не было ничего примечательного, поэтому вздохнув, парень свернул газету, и устремил свой взгляд в окно, скучающе подпирая щеку кулаком. Из его скромного, но уютного жилища был виден небольшой сквер, в котором всегда по утрам шмыгали маленькие существа, внешне напоминающие мартышек. Наблюдать за ними было куда интереснее, чем за людьми, спешащими на работу, выгуливающими собак, да и детьми, бегущими в школу, спотыкаясь. Те, правда, не видели этих забавных существ. Оно и к лучшему. Дэй не мог себе представить, какой переполох случился бы в таком случае.

Зайдя в ванную комнату, Дэй включил свет, осматриваясь по сторонам в поисках бритвы. Она нашлась прямо около раковины, рядом нашлась и пена для бритья. Нанеся её на скулы, Дэй принялся тщательно сбривать двухдневную щетину. Он не брился каждый день по причине того, что просто напросто забывал. Закончив бриться и чистить зубы, одев привычный черный костюм тройку, Дэй поправил галстук, посмотрев на своё отражение. Под глазами виднелись тёмные круги. Он взъерошил свои тёмные волосы и еще раз поправил галстук.