Мрак

— Син! — среди толпы раздался знакомый звонкий голос.

Изольда, явно уставшая от нахождения здесь, шла к ним, расталкивая людей на пути. Её бледно розовое платье всё перепачкалось, а местами подол был порван. Она крепко обняла Син, радуясь.

— Дэя держат отдельно ото всех. Он был особо буйным заключенным, — девушка устало усмехнулась, поправляя свои золотистые волосы, и одергивая подол платья.

— Где?! — в один голос спросили Элай и Син, оглядываясь друг на друга.

— Чуть дальше по коридору, — Изольда не успела договорить, как они ринулись к нужному месту.

И правда, чуть дальше по коридору находилась одиночная камера, в которой из стороны в сторону выхаживал Дэй. Его рубашка, как и платье Изольды, была изрядно выпачкана, галстук все так же небрежно болтался на шее. Под его глазвми залегли темные круги, выдававшие в бессонного человека. И правда, с тех пор, как Дэй попал сюда, он не сомкнул глаз ни на секунду.

— Дэй! — Син отворила замок заклинанием, заходя внутрь.

Увидев девушку лицо парня просияло. Элай снял с Дэя наручники, одарив того презрительным взглядом. Син кинулась обнимать парня, утыкаясь носом в сгиб его шеи, крепко сжимая свои руки вокруг его талии. Дэй крепко обнимал Син в ответ, мысленно ругав её за то, что та вообще посмела сунуться сюда, но он был благодарен. Наблюдавший за воссоединением Элай старался сохранять непроницаемое лицо, сжимая кулаки до побелевших костяшек.

— Что дальше? — спросил Дэй, отпуская Син из объятий.

— Мы выпустили всех магов, они уже должны были телепортироваться отсюда, — холодным тоном констатировал Элай, глядя прямо в глаза Дэя. — Корнелиус набирает армию, укрепляет свои силы, и ему нужна…

— Син… — закончил Дэй.

— Да. Артур убит, — как бы невзначай бросил Элай.

Син прошибло электрическим разрядом от слов парня. Лицо Дэя помрачнело.

— Почему ты говоришь об этом только сейчас? — Син отшатнулась, закрывая рот рукой, в её глазах блестели слезы, а голос дрожал.

— Именно поэтому. Ты бы не смогла здраво мыслить и действовать, узнав об этом раньше.

— Син нужно увезти дальше от Лондона, — в разговор вклинился Дэй, потирая места, натертые грубыми наручниками.

— Что ты предлагаешь?

— Увезти её туда, где точно никто не будет искать. Я заберу ее к себе домой, в мою родную деревню.

Скулы Элая сжались сильнее, играя желваками. Как бы сильно ему не претило это, он был согласен с Дэем. Вдалеке от Лондона Син будет безопаснее всего, особенно в такой глуши.

— Хорошо, — скрепя сердцем согласился Элай.

***

Деревня и правда находилась в самой глуши, до куда было тяжело добраться на каком-либо виде транспорта. Стало ясно, почему Дэй не отправился сюда на Рождество. Спасала лишь телепортация. И вот, измотанные и помятые они телепортировались в скромное жилище парня. Снаружи дом, при взгляде издалека, казался намного меньше и скромнее, представляя из себя типичную деревенскую постройку, ничем не выделяющуюся среди других, с простыми неотесанными стенами, покатой крышей и маленькими окошками. Он был построен из старого дерева, которое потемнело от времени и непогоды. Деревня, словно тихая гавань, расположилась на юге, укрытая от холодных ветров, здесь было значительно теплее, чем в шумной суетливой столице, и это чувствовалось во всем: в мягком ласковом солнце, которое нежно грело кожу даже зимой, в теплом, и ароматном воздухе. Семья Дэя, состоявшая из матери — Этель, отца — Гарольда, и трех младших сестер — Марии, Эстер, и Гвендалин, встретила их со всем радушием. Дэй кратко обрисовал им ситуацию, представив Син. Семья была несказанно счастлива наконец увидеть сына, хоть и в такой ситуации. Так прошли несколько недель. Син уже успела привыкнуть к деревенской жизни. Рано вставать, готовить завтрак с сестрами и матушкой. Дэй же все время присматривал за Син. Иногда её мучили головные боли, но она старалась этого не показывать. Украдкой морщась, а по ночам, сидя в кровати, хваталась за голову, тихо скуля. Казалось, Син наконец обрела покой, о котором давно мечтала. Здесь, вдали от всего, она не знала, что творилось в столице, не знала последние новости, она просто жила тихую и размеренную жизнь, хоть где-то внутри её и гложило нечто, известное только ей. Каждый день она вспоминала Артура, и не могла поверить, что того больше нет в живых. Жестокость Корнелиуса поражала её до глубины души. Она не могла вообразить человека с настолько черствой душой.

Дэй, как и всегда, сидел на маленькой кухне, куря одну сигарету за другой, пока мама и сестры не видели, а запах дыма он потом уберет заклинанием. Сейчас на нем была не привычная белоснежная рубашка, а мягкий черный свитер, придававшей его виду уют. Дэй был рад, что с семьей все в порядке, ведь давно не получал от них вестей. Взъерошив волосы на макушке, парень устремил свой взгляд в окно. Там, на скамье около дома, укутавшись в пальто, сидела Син, с печалью во взгляде смотря на ночное небо. Парень вышел наружу, еще пару минут молча смотря на девушку, поражаясь её красоте. Поймав себя на этой мысли, парень смутился и помотал головой, выбрасывая эти мысли подальше.

— Как думаешь, чего от меня хочет Дэвенпорт? — Син уже давно заметила парня, стоящего рядом, пристально смотрящего на неё.

Парень глубоко вдохнул и сказал:

— Я не знаю, Син, — искренне ответил тот. — Знаешь, однажды Артур попросил меня влить тебе в чай некое зелье… — начал парень, потирая шею и виновато смотря на Син.

— И ты вылил?

— Я не смог, — честно ответил парень. — Но потом, когда ты снова впала в беспамятство из-за головных болей, Артур все же напоил тебя им, и…

— И?

— Твои головные боли прекратились, — парень посмотрел на звездное небо. — Я не знаю, что это было, и как повлияло на тебя, но тебе стало лучше.

— Да, но головные боли вновь вернулись, — удрученно выдохнула Син. — Если бы я только знала причину…

Повисло неловкое молчание.

— Так и будешь стоять на холоде? — поинтересовался Дэй.

— Нет, я скоро пойду.

Дэй решил, что лучшим решением будет оставить Син наедине с собой, поэтому молча удалился в дом. Син же продолжала смотреть на чистое звездное небо, размышляя: а что, если она просто сдалась бы, и сама пришла к Корнелиусу? Может тогда бы все прекратилось? И не было бы всех этих жертв, люди не узнали о магии, их бы не выкашивали вампусы. Одинокая слеза скатилась по щеке девушки, затем вторая и третья, превращаясь в тихое рыдание.

17. Воспоминания

Блестящий мраморный пол отражал свет люстр, создавая ощущение бесконечности. Его гладкая поверхность, словно зеркало, отражала танцующие силуэты. Высокие, сводчатые потолки украшала лепнина, фрески и хрустальные люстры. Огромные арочные окна, с тонкими переплетами, открывали вид на ночной город. Вдоль стен на втором этаже располагались балконы, откуда гости наблюдали за происходящим внизу. Украшенные резными перилами и цветочными композициями, они хранили в себе секреты людей. Среди многочисленных людей в масках находился и юноша в чёрном костюме с черной рубашкой, на лице его была такая же черная маска, украшенная черным кружевом. Длинные пшеничные волосы забраны в невысокий хвост. Парень наблюдал за танцующими внизу, как вдруг его по плечу хлопнул его друг. Парень, одетый в черный смокинг с белоснежной рубашкой, и черными, как смоль волосами.

— Корнелиус, чего такой смурной? — друг вопросительно склонил голову набок.

— Джонатан, ты же знаешь, я не люблю все эти маскарадные вечера, — указал парень на свою маску. — Чувствую себя глупо.

— Ты не прав, Корнелиус, тебе невероятно идет, — усмехнулся Джонатан, поправляя свою маску. — Кстати, ты видел девушку в зеленом платье и белой маске?

— Да о чем ты? Тут столько народа, что черт разберет кто где. Все сливаются друг с другом, — ворчал блондин.

— Я собираюсь пригласить её на танец.

— Так дерзай, если найдешь её.

И он нашел. Джонатан закружил девушку в вальсе, пока Корнелиус наблюдал за их танцем все с того же балкона, растягивая бокал с шампанским, усмехаясь время от времени. Позже Джонатан привел девушку к другу и в этот момент мир Корнелиуса остановился. Улыбка девушки, словно лучи восходящего солнца, озарила его, пленяя. От неё исходил терпкий, соблазнительный аромат темного шоколада, который окутывал его сознание. Её каштановые волосы спадали на её хрупкие, как у фарфоровой куклы, плечи. Он готов был поклясться всеми богами, что за этой маской, за этой загадочной завесой, прячется самая красивая девушка на свете, чья красота затмевает всё вокруг. Сердце билось так часто, как будто вот-вот разорвется от переполнявших его эмоций, лишь от одного её мимолетного взгляда, и это чувство, словно ураган, захлестывало его сознание, и казалось, что оно готово выпрыгнуть из груди и броситься к ней, словно преданный пес к своему хозяину. Её звали Амелия Дюруа. Колдунья из Франции, лишившаяся родителей еще будучи ребенком, воспитывающаяся в доме Аркетт. С того дня не прошло ни минуты, чтобы Корнелиус не воспроизводил в памяти её улыбку, она преследовала его во снах и наяву, словно неупокоенный призрак. Но вот незадача, спустя время Джонатан объявил, что они с Амелией стали парой. В этот момент в душе Корнелиуса стали прорастать ростки зависти. Его лучший друг и девушка, которую он так сильно желал теперь вместе. С одной стороны, он должен радоваться за друга, а с другой, Джонатану всё так легко доставалось.