Н 4

Глава 11

Реальность собирается из десятков событий, хороших и плохих, нейтральных и тех, которым еще предстоит дать оценку. Но самыми скверными из них все равно будут те, что начались и никак не хотят завершаться, раздражая неопределенностью исходов. В общем, самолет Федора вылетел ранним утром из Бухареста. А сейчас было почти пятнадцать дня…

Казалось бы, полторы тысячи километров, новый «Боинг» с крейсерской скоростью в девятьсот пять километров в час. Однако никакой информации о том,

что борт приземлился в одном из столичных аэропортов, равно как и других данных о нештатном развитии событий. И это порядком выматывало.

–  Охо-хо, - вздохнув, обновил я вновь страничку с табло прилета в «Домодедово»

на экране сотового и оглянулся на здание университета.

После утреннего дождя кирпич фасада слегка потемнел, как и асфальт перед главным входом. Ближе к обеду распогодилось, но и после занятий народ все равно неохотно занимал парковую часть скамеек, предпочитая идти домой или прогуливаться, кутая ладони в рукава кофт от налетающего холодного ветра.

Мне, в комплекте одежды от модельера Панкратова, было вполне комфортно на ближней лавочке у фонтана. Это вон Ника замерла на дальнем конце скамейки,

поджав локти к телу и вытянувшись вперед с видом независимым и сосредоточенным, как та кошка на остановке в мороз. Серый шерстяной пуловер и брюки, видимо, не спасали.

–  Плохо тебе, да? – Прошипела она, заметив мое внимание.

–  Плохо, - мрачно кивнул я, обновляя сайт «Шереметьево».

Понятно, что есть люди, которые проконтролируют даже военные посадочные полосы и доложат о прибытии Федора, но совсем бездействовать не было сил.

–  Боишься?

–  Боюсь, - честно ответил.

Техника – надежная, летчики – опытные, артефактов от падения у брата – полно,

да и свита такая, что может устроить знатный салют любым встречающим. Но маетно все равно.

–  А я тебе говорила! – Добавила она с торжеством в голосе.

–  А, ты про это, - вспомнил я про банковские дела прошлым днем и небрежно отмахнулся. – Это ерунда.

По сравнению с Федором – так точно.

–  Что значит ерунда, Самойлов?! – Возмутилась она тоном человека, который переживал и не спал всю ночь, и ожидал, что остальной мир поступит так же.

–  Так виноватых уже нашли. – Нейтрально повел я плечом.

Ника напряглась, как спринтер перед стартовым выстрелом, а в широко расширившихся зрачках можно было увидеть, как черные люди перебирают самые черные мысли .

–  Нашли? – Произнесла она деревянным голосом.

–  Газеты надо читать. Или вон, сайты новостные. – Обновил я сайт «Внуково» и вновь вздохнул, не найдя информацию о прилете.

Девушка тут же взялась за свой телефон и принялась листать ленты информагентств. Причем, выражение ее лица от прочитанного менялось от напряженного, до шокированного, обескураженного и весьма удивленного.

Ограбление банка, все же, достаточно тонкая и щепетильная тема, чтобы ее трогать – за деньгами всегда их владельцы, которым категорически не нравится,

когда вытаскивают на свет их неудачи и портят бизнес. Но вот светская хроника –

это совершенно иная ипостась прессы, что как раз таки кормится со скандалов,

покусывая одних высокородных акул и кормясь возле иных. Так что весь эпизод с изгнанием Зубовых и переходом к Борецким уже был на первых полях онлайнизданий, невольно вытягивая всю подноготную с ограблением банка. Разумеется, от издания к изданию манера освещения события менялась - кто-то оплатил, чтобы

Черниговских основательно прополоскали с грязью - не перегибая палку, но тщательно перебирая все скандалы с участием Черниговского Антона и довольно иронично характеризуя произошедшее в пользу Зубовых. Часть изданий,

получивших конверты с деньгами этой ночью, старались потоптаться по Зубовым,

которых вытащили из беды, но те отплатили черной неблагодарностью. И все они немного недоуменно отзывались о Борецких, признавая, что принятие в клан довольно неоднозначного рода – не самый оптимальный шаг для клана из одного человека, неактивного около двух десятков лет. Тем более для того чтобы заявить о себе вновь. Впрочем, что ждать от женщины – скрывалось за строками иных борзописцев. Интересно, но строки о Борецких сопровождались только архивными фотографиями молодой княгини, а часть и вовсе – в бытность ее Лидией Гагариной.

Красивая у меня бабушка.

–  Значит, все хорошо? – Робко спросила Ника.

–  Тебе как, правду, или чтобы спать покрепче?

–  Чтобы спать покрепче, - мудро ответила девушка.

–  Все будет хорошо. Вон, туда посмотри, - кивнул я на парковку у правого крыла университета. – Там тоже все хорошо.

Пожалуй, нет лучше места на свете, чтобы подарить девушке машину. Во всяком случае Артем выглядит весьма довольным, кружа на руках повисшую у него на плечах Веру, издававшую восторженный звук, близкий к ультразвуковым частотам.

Машина была красной и двухдверной.

–  Вау, - нейтрально отозвалась Ника.

И в этой нейтральности, тщательно смешанной с объективными «ну и что»,

«мне какое дело» и мудрым «каждый заслуживает право на счастье», было столько «что б ты сдохла», что ребята невольно оглянулись на нас.

–  Прошу отметить уровень радости. Вчера вон сделал тебе подарок, и что ты мне сказала?

–  А ты принес вторую половину денег?

Я вздохнул, достал пачку купюр из пиджака и передал девушке.

–  Спасибо.

– Вот. «Спасибо». И никаких восторгов за средство передвижения красного,

между прочим, цвета.

–  Какое еще средство передвижения? Туфли!

–  Как будто босиком будет быстрее, - буркнул я, и вновь обратил внимание на сотовый.

–  Так что у тебя случилось? – Осторожно поинтересовалась Ника.

–  Федор прилетает.

–  Так это же хорошо? Или ты боишься, что он прознает про твои черные дела и безрассудства?

Покосился в ее сторону и скептически взглянул на облик, уже полный высокомерного превосходства.