На цепи

— Лиаман, так и зовут. Можешь звать меня Лиам, если хочешь. Почему не поехала в Академию? Боишься?

Девчонка опустила глаза и задумалась. А потом словно решившись, заговорила:

— В нашей семье я не первая магичка. Тетушка тоже колдунья, но она давно вырвалась из-под гнета Академии. Я сирота, и она взяла меня к себе еще малюткой. Она говорит, что нельзя мне в Академию. Людей там ломают, терзают и далеко не всякий выживает. Говорят, если ученик продержался там год и не умер, значит у него есть шанс дожить до окончания обучения.

— Наслышан, — ответил я.

— Откуда же? — удивилась она. — Разве ракха не живут обособленно в горах?

— Живем, но и с людьми приходится встречаться. Была у меня знакомая. Когда мы встретились она была примерно такая как ты. Тоненькая девочка с большими открытыми глазами. Дочь трактирщика. Единственная. Отец привез ее в одну из деревень близ нашего логова, чтобы спрятать от колдунов Академии.

— И как долго им удалось скрываться? — с жалостью к неизвестной ей Ласкане спросила Брайя.

— Всю жизнь, — горько усмехнулся я. — Мы живем дольше людей. Я встретил ее юной и прекрасной, я же ее похоронил бездетной одинокой старухой.

— Она была вам дорога? — с сочувствием спросила девушка.

— Она была мне названой сестрой. Она учила меня писать и читать. Вычислять. Она рассказывала мне о мире и магии. Сама знала мало, но я знал еще меньше.

— Удивительно… Она вас не боялась?

— Что я зверь какой, чтобы меня бояться?

— Но… ракха звери… — смутившись ответила она.

— Шучу, — засмеялся, увидев, как она покраснела. — Конечно звери, но разумные. К тому же меня всегда тянуло к людям и знаниям. Жизнь в стае не сладкий мед. Там есть жесткая иерархия. Все слушают вожака. Как он говорит, так и живет стая. И чаще всего вожаки велят жить по заветам предков.

— Почему?

— Потому что так проще и с людьми не надо договариваться. Нас боятся и ненавидят. Да ты и сама меня боишься! Чего спрашиваешь?

— Я не думала, что ракха такие…

— Какие?

— Человеческие, — прошептала Брайя, снова смутившись.

Я засмеялся. Уж больно она была забавной.

— Ну а ты, значит, прячешься в Эрифде от магов Академии?

— Да, — кивнула она. — Город небольшой. В местной цитадели жили два мага, но они почти в город не ходили. Магов ведь мало рождается. Не хватает их. Когда появилась белая тварь. Оба они сгинули. Потом прислали сильного колдуна из Абердара, но он тоже ушел в лес и не вернулся. А потом появились вы. Ну и слухи тут о вас ходят!

— Что за слухи? — заинтересовался я.

— Сначала говорили, что вы слабак, помощник столичной колдуньи. А теперь, что якобы вы и есть магистр Зельдей. Его-то в глаза мало кто видел.

— Я точно не Зельдей, — засмеялся я. — Я сам его в глаза не видел. Но я и не слабак, я сильный ракха, однако и не маг…

— Как же так получилось, что вы сдружились с колдунами? И почему сюда отправили именно вас? — спросила Брайя, но я не спешил отвечать.

Мы вошли под сень Трефинонского леса. Сказать девочке про цепь? А вдруг она знает, как ее снять? Эх! Была не была!

— Ненавижу колдунов! — слишком зло заявил я, и Брайя невольно отшатнулась. — Не всех, конечно. Дружбу я с ними не вожу, и не собирался. Меня тут как бы посадили на цепь. Поводок только длинный. От Руфорда до рудников, от гор до южных болот. Я, правда, там еще не был.

Я пересказал ей все мои приключения, про жабу и белобрысого, про загадочного магистра Зельдея и про то, что я сначала должен был найти логово белой твари и сопровождать обозы потихоньку, но вышло так, что все приняли меня за колдуна и в цитадели Абердара решили, что так даже лучше.

— Вот это история, — прошептала Брайя, когда я закончил свой рассказ. — То есть колдуны не знают, что это за тварь и как ее победить, а леди подумала, что ракха может тварь отпугнуть?

— Там все сложнее, но в целом, да, — ответил я. — Тварь вроде как магическое существо, а сильнее ракха магических существ не существует. Раньше были виверны, но их истребили вроде как.

— Поговаривают, что их видели далеко на юге за пределами Лландара.

— Мне это не особо интересно. Жизнь в стае наложила свой отпечаток. Я жил ради стаи, охотился ради нее, защищал и учил щенков, планировал дать свое потомство и бросить вызов вожаку, но тут колдуны разрушили все мои планы.

— Я слышала о подобных ритуалах. Цепь — это очень серьезная вещь. Она тянет силы из мага. Не каждый даже рискнет ее создать.

Вот это интересно… Ведьма страдает от того, что надела на меня цепь? Прекрасные новости! Я жестом попросил Брайю продолжать.

— Это высшая магия, доступная только сильнейшим колдунам. Не уверена, что у меня такое выйдет, даже если поеду в Академию и закончу ее.

— Как можно разорвать цепь? — спросил я, и, когда она посмотрела на меня с недоверием, добавил: — Да не собираюсь я вас бросать тут. Жабу только напугаю. Просто неприятно, что с тобой обращаются как с животным. У меня, между прочим, тоже есть чувства.

— Цепь исчезнет со смертью того, кто ее надел, — неуверенно заговорила она. — Маг может сам ее снять. Не знаю точно, но слышала, что такую сложную магию может разрушить другой маг, но он должен быть сильнее того, кто наложил заклятие.

— Что ты имеешь ввиду, когда говоришь «сильнее»? Ты сможешь?

— Я? Нет, что вы! Я не слишком сильна. Я не могу снять медальон, но поверьте, вы бы поняли, что я средненький маг. Какой-нибудь магистр сможет, но не станет. Для магов заклятье собратьев неприкасаемо, если оно не идет во вред другому магу. А вы вроде как не маг.

— Не маг, — вздохнул я. — Быть может, когда-нибудь стану. Как думаешь?

Я подмигнул Брайе, и она засмеялась. Знала бы девочка, что этой ночью я снова собираюсь мучить светильник, наверняка бы испугалась. Разумное животное, умеющее творить не примитивную, а сложную магию — существо не только интересное, а страшное для людей и магов.

Брайя

Глава 15. Лекари

Шли быстро. Я-то ладно, у меня шаг широкий, но девчонка поспевала и не жаловалась. Как я и думал, на ногах до города добраться к ночи не удалось, так что она застала нас в лесу.