Невидимые

– Вот и ты, Алекс.

– Не подходи, Легкий.

– Ну, тоже здравствуй. И ты...?

– Тощий.

– Ну да, точно.

Алекс занял стул рядом с хозяйским столом и придвинулся поближе. Тощий встал за спиной. Нервировало. Но теперь лучше оставить, как есть - что бы там они не затеяли.

– Хорошо, что пришел. Вышло недоразумение. Давай обсудим, и, надеюсь, спокойно, - Легкий вернулся на свое место.
– Мы оба были неправы.

– Я нашел у тебя на складе непонятное дерьмо.

– Вот и я думал то же самое, когда увидел Пшено. Никак не понимаю, зачем ты с ним так. Ведь знал, что он - мой.

– Ты послал его меня пасти.

– Но калечить-то для чего?

– Ты звал, чтобы читать проповедь?

– Ну, что ты. Вовсе нет. Я, как всегда, надеюсь решить дело миром. Выпьем?
– Легкий вытащил из ящика стола бутылку.

– Откуда мне знать, что ты там держишь?

– Да ладно тебе... Будешь, Тощий?

– Ну... Можно.

– Так не стой. Иди, присядь сюда ближе, - Легкий разлил по трем стаканам.
– С Алексом мы бы помянули былое, но раз он против, тогда уж с тобой - за встречу.

Выпили.

– Что это такое?

– Коньяк.

– А можно еще?

– Пей. Если хочешь, с собой заберешь.

– Что, Легкий, давно его знаешь?

– Кого? Его-то? Ну... Сложно не знать. Пшено как заговорил - так аж остановиться не мог.

Алекс закурил, выпустив дым в высокий потолок. По штукатурке бежали темные трещины - как паутина. Если смотреть долго, она словно опускалась прямо на голову.

Легкий всегда любил тянуть время.

– Ладно, давай к делу. Первым ошибся я, когда решил, что моя вещь у тебя. Конечно, мы могли выяснить это еще в тот раз, когда ты ко мне приходил.

– То есть, выходит, что неправ все же я?

– Не в этом случае.

– Скажи-ка лучше про сарай.

– За это извини. Мы не собирались ее трогать, и не я велел. Хвощ сам. Как брата увидел - так прямо помешался. Когда я узнал, то остановил, но уже поздновато было. Еще накажу его за то, что без спроса суется, не сомневайся.

– Да вы могли ее хоть на лоскуты пустить - мне-то что? Какое мне вообще должно быть до нее дело?
– ну сколько же еще терпеливо слушать весь этот бред?

Алекс схватил со стола графин и запустил в окно.

Тощий вздрогнул, Легкий поморщился.

– А ведь я и забыл уже, до чего с тобой непросто. Ты меня совсем не слушаешь.

– Так говори! Что ты хотел мне сказать этой девкой, а? Что я такое, твою мать, упускаю?

– Теперь уже я, похоже, чего-то не понимаю. Ты ведь ее искал?

– Чего? Знать ее не знаю. Где Маруська?

Легкий, похоже, удивился. Отхлебнул из стакана, потер переносицу.

– Так, подожди... Сперва мы забрали эту девку - а вот имя как-то не спросили. Потом ты пришел сюда и кого-то искал. Я решил, что ее. И потому подумал, что моя вещица у тебя. Но затем выяснил, что это не так. Стало быть, я ошибся. И потому, несмотря на всю эту бодягу с моим Пшеном, вернул девку тебе.

– Что ты несешь? Какая еще вещица? Ты договаривался с моей сукой у театра. Сразу после она и пропала.

– Это точно был ты, я помню, - подтвердил Тощий.

– У твоего театра? Возле сквера?

– Ага.

– Вот же... А ведь уже и забыл.

Легкий плеснул себе еще коньяка, выпил.

– Я правда не знал. Иначе и не глянул бы на нее. Тогда я даже не догадывался, что это твой театр. Когда услышал, даже не поверил. Ты - и вдруг театр.

– У тебя тоже прежде лавки не было.

– Да, точно... Ничего с ней не вышло, правда. Мы собирались встретиться в номерах - но она не приехала. Можешь не верить - но только зачем мне врать?

– Всегда есть причины.

– Только не в этот раз. Я был уверен, что ты ищешь здесь именно ту девку, которую привезли мы.

– Если все лажа, Легкий, то я узнаю. Но где тогда Машка, если не у тебя?

– Ее точно нет в овраге... Иначе до меня бы давно дошло.

Алекс глотнул из стакана. Неплохое пойло.

– Можем поискать наверху. У меня человек там присматривает. Что скажешь?

Изворотливый Легкий выглядел виноватым.

– Редкое дерьмо.

– Точно. Но ведь не в первый раз, верно? В расчете?

– Похоже.

– Ну что, за мир?

Чокнулись стаканами.

Единственный след, который казался верным, завел в тупик.

***

– Закрой рот! Дай подумать, а?

Алекс снова уставился в пол - ушел в себя. Он явно был раздражен - но Макар ничего не мог с собой поделать.

– Но зачем мне к нему идти? Ведь ты сам говорил, что ничего мне за все это не будет...

Поднявшись со зрительского сиденья, Алекс схватил Макара за ворот и прижал к стене.

– Ты меня достал. Нет, Тощий. Ты пойдешь к своей Червяни. Когда не надо будет ходить - я сам тебе скажу. Не болтай ничего - просто слушай. Только про Маруську чтобы прямо в лоб не спрашивал, ясно?

– Ну да... Ладно. Хорошо, я пойду. Пусти.

– Раз нажрался с утра - за языком теперь следи. Понял?

После прогулки в овраг Макар допил бутылку, которую дал Легкий, а потом приложился и к тому пойлу, что водилось в театре. Так что Алекс не преувеличивал. Как и сестра: она заметила, что лучше бы Макару не продолжать оббивать стены, а проспаться. А мать уже несколько дней и вовсе с ним не разговаривала - с тех самых пор, как их навестили люди Легкого. Сперва сказала, что лучше бы он умер младенцем - а напоследок, что он погубил и свою душу, и их всех заодно. И замолчала.

– Так идите назад в барак, - предложил Макар. В тот раз он тоже был пьян.

Но они, понятное дело, никуда не ушли. Еще бы: мало того, что они жили в театре бесплатно и питались задарма из буфета, так еще и Алекс временами деньжат Макару подкидывал. А он сам на днях их и в игре приумножил. Прав был Колесо: новичку везло.

В общем, если не забивать голову ненужными сомнениями - да и те после утреннего разговора с Алексом порядком ослабли - то жизнь у семьи наладилась. Могли бы и спасибо сказать. Но они все ворчали. И, честно признаться, на душе от слов матери становилось неуютно и беспокойно. Хотя она столько раз Макара проклинала - давно пора бы привыкнуть.

Алексу, понятное дело, о таких огорчениях и заикаться не стоило - только если бы захотелось шибко развеселить. Но поделиться тянуло, и Макар как-то посетовал на домашних Колесу. Тот утешил: бабам никогда не угодишь, что только для них не делай. Мол, и так, и так плохо выйдет. Он вообще серьезно отнесся, предложил из театра в Старый город перебраться:

– Не лучшее у вас там для дитенка место.

Макар, конечно, поблагодарил за заботу. Верно Колесо заметил, да и в целом ему виднее: семья у него хорошая, жена добрая да покладистая. Кажется, они с Аленкой даже не дрались.