Невидимые

– Вот что... Все, что вы сказали подписать... Не я это. Но знаю, кто убил хозяина.

Сыщик нарочито запустил пальцы во всклокоченные волосья.

– Какое удивительное совпадение! Как узнала, что суд в понедельник - так сразу и вспомнила, да?

– Нет, сударь! Я же сразу вам говорила: да, украла бирюльку, но больше ничего не делала.

– Вот как... Стало быть, на самом деле ты никого не душила подушками?

Арестантка отвела глаза.

– Значит, и Коховского не ты убила, и Павлову... Твоя дочь, кстати, хорошо о ней помнит.

Матрена ахнула:

– Какая еще Павлова? Отродясь про такую не слышала.

– Да у тебя просто память отшибло. Твой сын-ворюга у нее на мануфактуре работал. Вместе госпожу и порешили. Что, не хочешь на каторгу?
– вдруг подмигнул сыщик.
– Ну, ничего, привыкнешь. У тебя до конца дней времени там обжиться.

– Вы обещали, что о детях моих позаботитесь - вот я и подписала, что вы просили. Но вы же сами знаете - ничего такого про хозяина не рассказывала!

– Уводи, Власенко. Зря только время потратили.

– Нет, сударь! Выслушайте! Ведь невидимка-то прямо здесь!

Вихрастый вскинул косматые брови.

– Здесь? Стало быть, один из нас?

– Он с нами сидит.

– И кто же это?
– недоверчиво усмехнулся сыщик.

– Я его по дороге в тот день встретила, когда хозяина убили. Он от дома Леха Осиповича так бежал - чуть меня не снес. Сразу-то и запамятовала, а как увидела нынче - так и признала. Это точно он! Уж страшен больно - такого не забыть.

– И что, Серов, там у них и впрямь кто-то особый из новых?

– Да, есть такой, как она говорит. Привели на днях.

– Хмм... За что взяли?

– За надругательство над могилами. Студентам-медикам труп на богохульные опыты вез, да на городовых и нарвался. Не впервой у нас гостит - вот только в мае брали за то же самое. Да вы его уже прежде видели, сами и велели выгнать после того, что с ним тут постояльцы натворили. Для того, значит, чтобы и дальше их не задорить.

– Так это тот урод? Лаптев?

– Да, он самый.

– Хм. Ну, тащи и его сюда.

– Да толку с него, кроме мычания.

– Ну, пусть на жестах объясняется. Надо бы выспросить, где обитает, да в гости наведаться. Вдруг что и выйдет, хотя вряд ли, конечно. Давай-ка созовем наших и прямо сегодня к вечеру сходим. Будет, о чем отчитаться - а то все "дело не движется". Поглядят, как мы тут, не зная отдыха, ищем этих невидимых. Только я сперва домой загляну.

– А что будет со мной?
– спросила Матрена.

Вихрастый рассмеялся.

– С тобой-то? А что должно измениться? Ты во всем призналась, бумаги подписала. То, что подельника сдать решила - хорошо. Нам, может, и поможет. Но не тебе.

***

На этот раз никто не вздумал останавливать.

Те, кто сидел на дворе нарядного особняка Легкого - деревянного дома-лавки - проводили настороженными взглядами, но вопросов не задавали. Все новые да молодые: прежде Алекс никого из них не встречал.

– Смотри, какая повозка! Ее я тогда и видел!

Тощий остановился, как вкопанный. Алекс подтолкнул его в спину, но и сам на миг замешкался. Будто карета, только вся из металла. Такая и царю бы сгодилась. Надо и себе подобную раздобыть.

А еще говорят, что в Старом городе - грязь да разруха. Впрочем, еще и в прошлый раз стало понятно, что дела у Легкого шли неплохо.

Внутри, на кушетке у входа, все тот же привратник палкой сбивал землю с подошвы. Спрашивать его согласия Алекс не собирался, однако он все равно буркнул в спину:

– Проходи. Легкий ждет.

Коридор за дверью с витражным стеклом упирался в кабинет. Подходить к его хозяину близко - редкая глупость, и она больше не повторится. Теперь Алекс пришел не с пустыми руками.

Надо было видеть, как перепугался Тощий, когда он собирал этот древний браунинг. Ровесник века - еще семизарядный. Маленький, легкий, удобно помещался в кармане. С хорошей дальностью. Старый, но проверенный, вполне надежный. Его, конечно, стоит обновить, но этот пистолет и не для дела. Он, скорее, как память, хранился в коробке под доской пола гримерки. Легавые при обыске его не нашли - сразу видно, как искали.

Или думали, что все самое интересное лежит прямо на сцене, под лампами.

– Зачем ты это берешь? Что там будет?
– Тощий разохался, будто ограбленная торговка.

– А что? Снова перепугался? Да как же - ты ведь Мясник, - это Медведь предложил теперь так его называть. Потешался над припадками тошноты.

Алекс зарядил браунинг и наставил на Тощего.

– Ну что, сам признаешься?

Тот аж зажмурился:

– Да в чем? Ты и так все знаешь!

Ну, прямо сегодня все и выяснится.

Алекс брал Тощего не для того, чтобы иметь при себе повод для насмешек. И уж точно не потому, что нуждался в компании. Надоела эта игра. Пора выяснить, у кого в ней какие карты.

Но Тощий тут же развлек еще раз.

– То есть, ты собрался там кого-то убить?

– Посмотрим, как пойдет.

И тут он порадовал:

– Мы все точно попадем в ад.

Прямо так и сказал. Причем задумчиво. Алекс еле отсмеялся - давно такой глупости слышать не приходилось.

– Ты что, Тощий, веришь в эту чушь?

– Но ведь... А ты - нет?

– Где ты был до начала своей жизни?

– Даже не знаю. Нигде, наверное.

– Тебя что, не было?

– Ну, выходит, так.

– Так и потом тебя просто не будет. Все эти сказки нужны, чтобы такие, как ты, боялись.

Тощий думал долго и молча - не мешал. Но, когда все же сообразил, резко развеселился. И дальше сбивал бестолковыми вопросами с нужного настроя, как мог.

Глупый щенок.

Алекс толкнул дверь кабинета. Легкий сидел - немыслимо важная цаца - за письменным столом, но тут же встал. Вышел навстречу, лукаво улыбаясь.

Хитрый лис отрастил пузо и манеры, стал одежонкой похож на обитателей верха. Но внутри оставался прежним.