Офицеры

— Ставр, — Осоргин протянул Гайдамаку руку.

— Шуракен.

Ладони сошлись в крепком пожатии.
–

7

Вертолет преодолел скалистый гребень, открыл­ся вид на поросший лесом склон горы. Среди дере­вьев сверкали вспышки выстрелов, клубились дымы. Командир экипажа повернул голову и крикнул в от­крытую дверь в салон:

— Там бой. Заземлиться не выйдет. Сейчас при­чешу из пулеметов.

Командор кивнул в знак того, что принял эту ин­формацию к сведению.

— Ребята, приготовьтесь десантироваться по фа­лам.

Ставр и Шуракен с тревогой посмотрели на Ко­мандора. Как и их командир, они были одеты в ка­муфляж без знаков различия. Лица в полосках мас­кировочного, а скорее, устрашающего грима. За пе­реборкой хвостовой части нашли фал и зачалили его за специально устроенную для этого скобу в полу.

Вертолет завис над небольшой площадкой, при­годной для высадки. С борта вниз полетел фал, и три фигуры одна за другой стремительно скользнули к земле. Придя на грунт, каждый тут же взял под при­цел свой сектор, прикрывая других. Их война нача­лась.

Убитый явно не был афганцем. На вид ему мож­но было дать лет сорок, типичное русское лицо, но одет так же, как спецназовцы афганского правитель­ства, стоявшие вокруг, — рослые парни, измотанные до предела, в изодранной в боях одежде; некоторые ранены. Ставр и Шуракен смотрели на тело, лежа­щее на плащ-палатке. Это был первый убитый, ко­торого они видели.

— Наш? — Ставр взглянул на Командора.

— Да. Советник.

Рядом с Командором стоял еще один русский. Мужчина лет сорока, такой же рослый, как афган­цы, но со светло-русой бородой. Это был перевод­чик, работавший с советником.

— Анвар говорит, что они сами донесут Мансура до брони, — перевел он фразу, сказанную одним из афганцев.

Командор кивнул афганцу в знак согласия и вни­мательно посмотрел на переводчика.

— Вы переводчик Михаила?

— Да. Афганцы звали его Мансур.

— Не исчезайте, пока мы подробно обо всем не поговорим. Я должен понять, что произошло.

— Что произошло? Ничего особенного — просто нас послали на верную смерть.

Выяснив, что убит не только советник, но и ко­мандир подразделения афганцев, Командор принял на себя руководство остатками десантной группы. Отряд двинулся по едва заметной тропе, петляющей среди камней и кустарника. Четверо афганцев несли на плащ-палатке тело советника. Через час вышли к реке. Теперь предстояло переправиться на другой бе­рег. Бойцы залегали за укрывшими их камнями и ос­матривали открытое пространство и противоположный склон ущелья.

— Переправьтесь на ту сторону и займите пози­цию. Прикроете группу на переправе,— приказал Командор Ставру и Шуракену.

Напарники осторожно спустились к реке и вош­ли в воду. Река была неглубокая, но очень быстрая. Стремительный поток несся по валунам, бурлил и пенился.

Командор и афганцы прикрывали парней, кон­тролируя пространство по другую сторону реки. Ко­мандор вдруг заметил какое-то движение среди кам­ней и кустарника. Лишь только моджахед в засаде на другом берегу поднял голову, чтобы выстрелить, как Командор поймал его в прицел автомата и нажал на спуск. Убитый моджахед скатился по склону, вызвав небольшой обвал мелких камней. Тут же все пространство ущелья заполнилось грохотом беше­ной стрельбы.

Ставр и Шуракен, уже успевшие выбраться из реки, бросились вновь под прикрытие валунов. Им оставалось только чертыхаться, слушая грохот стрельбы. Бой, однако, оказался скоротечным. По­теряв несколько человек убитыми, моджахеды пре­кратили стрельбу и стали отходить. Командор и аф­ганские бойцы перебрались через реку и начали прочесывать склон ущелья, чтобы не оставлять про­тивника у себя за спиной. Ставр и Шуракен при­соединились к ним. Стремительными бросками, почти стелясь по земле, они перебегали от укры­тия к укрытию и замирали там, высматривая цель.

Ставр сделал рывок к обломку скалы, поверх ко­торого рос какой-то колючий мелколиственный ку­старник. Это место выглядело отличным укрытием. Ставр осмотрелся и сделал осторожное, бесшумное движение вперед, намереваясь обогнуть скалу. И тут он наткнулся на моджахеда.

Молодой афганец был тяжело ранен и потому не смог уйти с другими. Очевидно, он рассчитывал от­лежаться в кустах и дождаться, когда уйдут коммандос и за ним вернутся свои. Несмотря на рану, авто­мат он держал в руках, и в нем было еще достаточно жизненной силы и ненависти, чтобы убить.

Ставр застыл в ступоре. Он смотрел на направ­ленный на него почти в упор ствол автомата и на лицо афганца. Афганец тоже смотрел в глаза Ставру.

В это мгновение их как будто связал напряженный до предела нерв. Каждый видел в зрачках другого свою смерть.

Ставр выстрелил.

Пуля попала моджахеду в лоб. Не выпуская из рук автомата, он завалился на куст. Шуракен резко обернулся на выстрел Ставра и одним броском ока­зался рядом с другом. Он перевел взгляд с убитого моджахеда на Ставра, оценивая ситуацию, осозна­вая, что друг был на волосок от смерти.

— Ты успел, — сказал Шуракен.

Ставр не слышал его. Он смотрел на моджахеда, осваиваясь с мыслью, что все это реально — он убил человека.

— Почему он не выстрелил?.. — с усилием про­изнес он. — Не понимаю, почему он не выстрелил?..

Командор, бесшумно возникший радом с ребя­тами, наклонился и взял из рук убитого автомат. Ос­мотрев оружие, он показал Ставру, что патронник ав­томата пробит пулей.

— Вот поэтому.

Командор внимательно и странно посмотрел на Ставра.

— А у тебя есть военное счастье, — сказал он. Группа спустилась вниз по ущелью и вышла на

дорогу Здесь их ждали два бэтээра. Афганцы подня­ли на броню бэтээра завернутое в плащ-палатку тело советника.

Взревели двигатели, выбросив струи выхлопных газов, и бэтээры двинулись вперед по узкой каме­нистой дороге. Ставр и Шуракен сидели на броне последнего из них. Они всматривались в отдаляю­щиеся фигуры афганских спецназовцев, стоявших на дороге, глядя вслед уходящим машинам. Это были люди войны — рослые бородатые мужчины, и их позы выражали силу и достоинство настоящих вои­нов. Фигуры бойцов были уже почти неотличимы одна от другой, расстояние соединило их в единое целое. Их заволокло шлейфом седой пыли и сизых выхлопных газов, тащившимся за бэтээрами.

Выполнив тяжелое поручение Командора доста­вить тело советника в морг, Ставр и Шуракен шли мимо госпитальных палаток, поставленных на бере­гу реки. Шуракен еще никогда не видел Ставра таким угрюмым. А Ставр чувствовал себя совершенно раз­битым, его сотрясала внутренняя дрожь, как будто тело было поражено вирусом какой-то острой и вне­запной болезни. Он слишком отчетливо вдруг стал ощущать то, что умозрительно знал всегда: он, а не вообще человек, — смертен. Все, что происходило с ним сейчас, в эту вот минуту, уже могло не случиться. Могло не быть солнца, реки, выгоревших почти до­бела госпитальных палаток, как нет ничего для того парня, в лоб которому вошла выпущенная им пуля.