Офицеры

— Бой должен быть закончен, — бросил он.

— Это не бой, это убийство! Прекратите, я при­казываю, прекратите!

— Полковник, здесь приказываю я. Не лезьте не в свое дело. Вы наблюдатель, вот и наблюдайте.

— Я не понимаю, что здесь происходит! Это не тренировки, а гладиаторские бои. Ваш сотрудник уже тяжело травмирован. Прекратите это! У вас нет права распоряжаться жизнью людей!

— Моих людей я сам крещу и сам отпускаю им последние грехи.

Требовалась исключительная выносливость, стойкость и терпимость к боли, чтобы вести бой с бездействующей рукой и переломанными ребрами. Но Зеленый не только не сдавался — он побеждал! Он придавил «куклу» к земле и зажал его шею со­гнутой в локте правой рукой. Полузадушенный «кук­ла» хрипел, силился освободиться, но кулак Зелено­го упирался в его сломанную челюсть, и любое дви­жение вызывало нестерпимую боль.

Это был конец.

«Кукла» до предела напрягся и оцепенел, ожи­дая страшного рывка вверх и резкого поворота, трес­ка ломающихся позвонков, последней смертной боли.

Зеленый посмотрел на полковника. Командор ждал бесстрастно, как бог.

Зеленый не получил приказа, значит, должен был решить сам. После секундного колебания он выпус­тил шею «куклы». Бандит был уже не боец, не чело­век, а добивать падаль, по мнению Зеленого, было неинтересно и грязно.

Вот только «кукла» не хотел пощады, да и не было ее для него никогда — была везуха, да вся вышла. Его пристрелят и, чтобы не тратить лишних усилий, за­копают на стрельбище в воронке из-под снаряда. Вы­ходит, ему гнить, а гаду валяться на койке в медсан­бате? Нет уж, раз судьба свела в смертный час, зна­чит, подыхать вместе.

Бешеная злоба — последнее, что в нем оста­лось, — собрала обессиленные мускулы в тугие узлы. «Кукла» поднялся с земли, черный, весь в своей и

чужой кровище, переломанный, как ореховая скор­лупа в ладони гиганта. Из глотки вырвался нечело­веческий рык. «Кукла» прыгнул на спину врагу, об­хватил его поперек груди и сдавил сломанные реб­ра. Крик Зеленого перешел в рычание и хрип. С ненавистью и наслаждением «кукла» почувство­вал, как тот обмяк.

Одной рукой «кукла» прижимал к себе Зелено­го, обхватив поперек сломанных ребер, ладонь дру­гой он держал у его горла так, что в любой миг мог убить одним ударом. Но в его изворотливом мозгу вспыхнула неистребимая надежда на побег. Он тя­жело ворочал головой, пытаясь решить, можно ли, прикрываясь телом Зеленого, добраться до какой-нибудь из машин.

Спецназовцы подняли автоматы и взяли его на прицел. Стрелять без приказа они не могли, очередь прошила бы обоих. Сквозь ужас и растерянность у полковника-инспектора промелькнула утешитель­ная мысль, что не он здесь принимает решение.

Командор был напряжен и спокоен одновремен­но. Полковник-инспектор, полагавший, что ситуа­ция вышла из-под контроля, сильно ошибался. Ни он, ни «кукла» даже не представляли, насколько ми­зерная доля секунды потребуется Командору, чтобы выхватить из кобуры пистолет и всадить пулю в го­лову бандита. Такие вещи в его биографии случались. Сейчас его интересовало только, будет ли Зеленый бороться или сломается.

Звериная интуиция подсказала «кукле», что самое слабое место в оцеплении — это трое инспекторов в новенькой, щегольской форме. Значит, двигаться надо на них, эти пропустят. «Кукла» начал медленно подниматься с колен, таща за собой тело Зеленого. Оно было расслабленным и тяжелым, как мешок. Поднять его на ноги у «куклы» уже не было сил.

«Все, гад, вырубился, надо мочить его, и делу ко­нец», — решил бандит.

Но Зеленый не вырубился. Расслабив все муску­лы, забыв про изнуряющую боль, он караулил каж­дое движение «куклы», старался предугадать его ре­шения и ждал, когда сможет сделать то, что задумал. Почувствовав на своем затылке неровное, сильное дыхание врага, он мгновенно и точно ударил голо­вой назад и попал туда, куда целил, — в сломанную челюсть. Оглушенный внезапной вспышкой боли, бандит разжал руки.

Противники упали.

Командор спокойно вытащил нож и бросил Зе­леному.

Пальцы Зеленого обхватили рукоятку, и, не ко­леблясь ни секунды, он вогнал клинок в горло «кук­лы».

Не всякий человек способен выдержать зрели­ще убийства. Тяжело дыша и пошатываясь, полков­ник-инспектор пошел к «уазику». Обычно, когда приходилось выезжать в инспекторские поездки в различные спецподразделения, ему показывали от­репетированные рукопашные бои, продырявлива-ние кулаком фанеры, разбивание о собственную го­лову кирпичей и прочие аттракционы, но он никог­да не сталкивался ни с чем подобным.

— Ты оставил недобитого врага, — жестко ска­зал Командор Зеленому, несмотря на тяжелые уве­чья, нашедшему в себе силы и мужество стоять пе­ред полковником, держа спину так же прямо, как и он. — Это могло стоить тебе жизни, а в боевых усло­виях и кому-то еще. Подумай об этом. Мы об этом еще поговорим. Позже.

Командор повернулся и пошел к «уазику».

— Вы готовы следовать дальше, полковник? — спросил он.

— Да... да, конечно.

— В таком случае мы едем на контрольный пост тренировочного маршрута. Мои люди уже должны быть там.

Командор сел на свое место радом с водителем. «Уазик» тронулся, за ним покатился второй с осталь­ными членами комиссии.

— Иван Георгиевич, — с усилием проговорил полковник, — я не уверен, что ваши методы закон­ны. Я официально заявляю вам это как председатель комиссии.

— Давайте не будем морочить друг другу голову, полковник, — ответил Командор. — Когда вас на­правляли сюда, ведь предупредили, какие задачи ре­шает мое подразделение? Мои люди должны быть готовы к необходимости убивать, чтобы не быть уби­тыми. Такие же методы применяются и при подго­товке сотрудников в спецслужбах США, крупнейших европейских державах и Израиле...

— И Ирака, — неожиданно добавил проверяю­щий полковник. — У нас проходили материалы, как спецназ Саддама Хусейна тренируется на собаках и баранах. Они теряют человеческий облик. Живьем разрывают животных на куски голыми руками. Вы­рывают внутренности, жрут печенку, сердце.

— Да, такие способы усиления агрессивности применяются многими примитивными племена­ми, — спокойно подтвердил Командор. — Давайте вернемся к тому, что для нас сейчас более актуально. Я объясню, для чего необходимы такие бои. Когда человек тренируется со спарринг-партнером, то, как бы близко к реальности ни проводился бой, он все равно знает, что его не убьют. Он боится серьезно травмировать партнера и подсознательно страхует его. Если этот стереотип не сломать, то в первом на­стоящем бою человек будет или убит, или ранен, или психологически травмирован. В любом случае мы те­ряем профессионала. Поэтому мои люди должны быть готовы к тому, что им придется убивать, и их тоже будут пытаться убить. Я не знаю никакого дру­гого способа научить убивать, кроме реального боя с возможным смертельным исходом.

— И все ваши сотрудники проходят через это?

— Нет. Это зависит от специализации, да и под­ходящий материал нечасто попадается. Обычно ма­териал — дрянь. Наркоманы, туберкулезники, пси­хопаты. Использовать такой материал — только портить ребят. Я готовлю профессионалов, а не ма­ньяков-убийц.

«Уазик» свернул на грунтовую дорогу в лесу и въехал на небольшую поляну, на которой был обо­рудован контрольный пункт тренировочной трассы.

Командор сразу увидел Осоргина и Гайдамака.

зные, вымотанные, как сволочи, парни сидели на земле. Рядом валялись рюкзаки. Они пробежали, продрались, проползли по специально оборудован­ному маршруту, который будет возвращаться к ним в ночных кошмарах, напоминая о себе судорогами в болезненно затвердевших, перетруженных мудкулах. Но оружие из рук не выпускали. Командор мыслен­но записал еще одно очко на их счет.

Когда Командор вылез из машины, Осоргин и Гайдамак демонстративно энергично поднялись и подошли к нему.

— Время? — спросил Командор.