Офицеры

Гайдамак и Осоргин стояли перед мастером, упа­кованные в такие же, как на нем, кожаные куртки на меху. Молнии застегнуты, меховые воротники подняты до ушей, и тем не менее было заметно, что обоим зябко. Припухшие веки, белки глаз в красно­ватых прожилках, потрескавшиеся от жажды губы — все с головой выдавало недавнее злоупотребление ал­коголем.

Подшибякин достал из кармана свой блокнот, та­кой же потрепанный и неизменный, как и его олим­пийка.

— Что отмечали? — спросил он, листая блокнот.

— Мой день рождения, — ответил Гайдамак. Подшибякин, изучая свой блокнот, кивнул в

Знак того, что удовлетворен ответом. Затем написал что-то огрызком карандаша.

— Тема сегодняшнего занятия: «Укрепление здо­ровья», — мягко и доброжелательно произнес Под­шибякин. — Меха долой!

Курсанты без энтузиазма стянули с себя меховые куртки.

— Легкий бег, — скомандовал Подшибякин. Курсанты ответили мастеру благодарными улыб-

ками — понимает мужик.

— Пятнадцать километров, — уточнил Подши­бякин.

Улыбки с бледных физиономий быстро сползли.

Обнаженные по пояс, Гайдамак и Осоргин вы­бежали на тренировочный маршрут в лесу. Подши­бякин, тоже без куртки, но в олимпийке, бежал ря­дом со своими подопечными. Пар от размеренного дыхания вырывался из его ноздрей, как у сказочно­го Сивки-Бурки.

Пожилой джентльмен в длинном черном пальто и шляпе с широкими полями вошел в кабинет. Гай­дамак и Осоргин встали, приветствуя преподавате­ля, которого они видели в первый раз. Старый Разведчик жестом показал, что формальности ни к чему, курсанты могут сесть. Он снял пальто и шляпу, по­весил на вешалку. Все так же молча присел за стол и долго внимательно разглядывал молодых людей. За­тем без всякого формального предисловия, даже не представившись, произнес:

— Для начала я скажу вам, что профессия раз­ведчика самая древняя.

Осоргин улыбнулся:

— А я думал, что проституция — самая древняя.

— Банальное заблуждение. Кто такой разведчик? Вор. Он крадет хорошо охраняемые секреты.

— Тогда воровство — самая древняя профес­сия, — уточнил Гайдамак.

— Поспешный вывод. Надеюсь, вы в курсе ис­тории, которая случилась у Адама и Евы со змеем? Кто такой был змей с нашей узкопрофессиональной точки зрения? Первый шпион. Он завербовал Еву и уговорил украсть источник ценных сведений — яб­локо.

Егор засмеялся. Он оценил лукавый парадокс Старого Разведчика. Гайдамак оставался серьезным. Он не понимал, куда клонит этот чудак, больше по­хожий на театрального актера, чем на сурового и от­важного разведчика, какими их обычно показыва­ют в кинолентах.

Старый Разведчик отметил разницу в характерах.

Через несколько дней, явившись в учебный класс, курсанты обнаружили на вешалке длинный плащ и черную фетровую шляпу. Самого почтенно-

го джентльмена в комнате не было. Егор взял с ве­шалки шляпу, надел ее.

— Разведчик должен разбираться в музыке, уметь танцевать, играть на бильярде и в карты, — сообщил он, пародируя манеру и интонации Старого Развед­чика. — А пистолет нужен, чтобы вставить ствол в рот и застрелиться в случае провала.

Осоргин не заметил, что Старый Разведчик уже появился в кабинете, и смутился, когда вдруг обна­ружил его у себя за спиной.

— И еще разведчик должен хотя бы отдаленно походить на джентльмена и уметь носить шляпу. Осоргин, какой у вас знак Зодиака?

— Овен.

— А у вас, Гайдамак?

— Стрелец.

— Сильная комбинация. Марченко и это просчи­тал.

— В каком смысле? — не понял Гайдамак. — Что он просчитал?

– — Совместимость знаков.

— Не думал, что это учитывается, — усмехнулся Гайдамак, не доверяя лукавому джентльмену и по­дозревая, что это очередная его шутка.

— Все учитывается, — серьезно сказал Старый Разведчик. — Рекомендую изучить характеристики зодиакальных знаков. Еще есть очень полезная на­ука — нумерология. По дате рождения и цифрам, за­шифрованным в имени, вы можете определить яв­ные и скрытые свойства личности человека.

— Вы это серьезно? — спросил Гайдамак.

— Абсолютно. Заметьте, мы с вами уже в диало­ге. Я вас заинтриговал и могу продолжать игру с вами, очаровывая и побуждая вас продолжить инте­ресный разговор. Понимаете? Я уже подготовил по­чву для вербовки. Тема гороскопов и нумерологии — одна из самых действенных для установления кон­такта с объектом вербовки. С дамами это практичес­ки гарантия успеха. Попробуйте проверить в ближай­шее увольнение.

Совет был хорош, но увольнения выпадали ред­ко. Вначале не хватало ни свободного времени, ни сил, чтобы тосковать по прежней вольной жизни, а потом — и Гайдамак, и Осоргин, каждый по-своему, вдруг стали ощущать, что прежний мир отдаляется от них, становится похожим на пустынный мираж. Или, может быть, это они сами постепенно отчуж­дались от обычной жизни за пределами «Пансиона­та», сузив размеры личной вселенной до территории учебного комплекса.

Очередное увольнение Сашка Гайдамак решил использовать для того, чтобы помочь матери, заняв­шись запущенным хозяйством. Ей выписали в лесо­парковом хозяйстве машину дров. Здоровенную кучу березовых чурбаков свалили на заднем дворе. Саш­ка брал их из этой кучи и в три-четыре удара топо­ром раскалывал на поленья, а мать складывала их в поленницу. За сеткой суетились рыжие куры. Поса­женный на цепь лохматый пес ловил от скуки блох. И вдруг из-за забора, с соседнего двора раздался пронзительный женский крик:

— Ах ты сволочь проклятая!.. Чтоб ты сдох нако­нец, пьянь проклятая!.. Сгорел бы уже совсем от сво­ей водки!..

Сашка напрягся. Кричала Нинка, его первая лю­бовь еще со школьной скамьи. Крик Нинки пере­шел в визг:

— А-а-а!.. Помогите!.. Убивают!.. Гайдамак всадил топор в колоду.

— Сашка! Сашка, не вмешивайся! — пыталась остановить его мать.

Но Гайдамак уже перемахнул через забор. Пес рванулся за ним, но цепь отбросила его назад, и он зашелся лаем, добавляя шума в скандал.

Гайдамак ввалился в заросли крапивы и одичав­шей смородины по другую сторону забора. Выбира­ясь из кустов, он увидел Нинку, которая гнала по дво­ру Каляя, охаживая его граблями. Нинка орала, Ка­ля и молча терпел удары. На беду свою он споткнулся, упал, и Нинкины грабли настигли его. Каляй втя­нул голову в плечи и закрылся руками.

— Нинка, Нинка, не надо... Хребтину ведь по­ломаешь... — жалобно подвывал пьянчуга.

Нинка замахнулась в очередной раз, но Сашка успел перехватить грабли. Нинка яростно смотрела парню в глаза из-под растрепанных русых прядей и молча дергала из его рук грабли. Каляй, сидя на зем­ле, снизу вверх наблюдал за их молчаливой борьбой, как за схваткой богов. Нинка наконец отпустила грабли.