Ои?роэн

Куда девался Вереск, я не заметила, очень уж спешила сама побыстрей смешаться с толпой разнаряженных веселых степных людей. Их в этом становище было много, не меньше сотни, да еще и в гости ко всем понаехали родичи, так что умножай число на два. В самый раз, чтобы почувствовать себя блошкой, песчинкой, одной из множества. А мне того и хотелось. Давно я не бывала среди людей, не видала иных лиц кроме тех, с кем жила бок о бок. Иные к нам, конечно, приезжали, да только возле шамана у всех свои важные дела. Тут же я ощущала себя легко и радостно. Тут никто не смотрел на меня изучающе, не прикидывал в уме, как вести себя с этой девкой, которая внезапно стала есть из одного котла со степным колдуном.

Я перехватила Рада поудобней и легко просочилась в передний ряд зрителей, собравшихся вокруг ристалища. Лихие зычные крики парней здесь особенно громко сотрясали воздух, крепко воняло мужицким потом, а в воздухе висела взбитая ногами и голыми телами пыль. Тайкурские красавчики боролись друг с другом в одних повязках, прикрывающих естество – чтобы сложнее было хватать и держать. Хотя иногда мне казалось, что этот обычай на самом деле придумали женщины, которым надоело латать рваную после Круга одежду. Наверняка пра-пра-матери степных воинов решили, будто тем не будет греха повыдавливать друг из друга мясо без лишних портков. Если так, то я их очень даже понимала.

Между тем, состязание уже близилось к концу. Еще две схватки – и на Круге остался только один победитель. Самый ловкий, самый сильный, самый достойный. Я с улыбкой увидела, как один из старших вручил ему заслуженную награду – большой золотой браслет с россыпью мелких черных камней по ободу. И еще шире улыбнулась, когда молодой коренастый тайкур надел этот браслет на руку своей жене, за юбку которой держались сразу двое совершенно одинаковых с лица детей. На вид они были чуть старше Рада, но уже прочно стояли на своих коротких ножках.

«Счастливая... – подумала я про тайкурянку. – Все-то у них как надо».

И стала выбираться из толпы. Руки устали держать сына, а в перевязи сидеть он уже ни в какую не хотел, маленький засранец. Жалко. Я бы еще посмотрела на следующее состязание, в котором мальчишки помладше показывали, кто лучше умеет выполнять разные трюки верхом на лошади. Всегда любила эту забаву... Ну да чего уж теперь. Для меня все забавы давно кончились. Примерно год назад.

9

Оставив Круг позади, я пошла на запах еды. После быстрого завтрака уже порядком времени прошло, а с той поры, как Рад появился, мне всегда жрать хотелось. Будто пища вовсе не задерживалась в моем теле, а сразу же утекала с молоком.

На большой площадке под столбами увитыми разноцветными лентами стоял огромный казан, а рядом с ним – горка чистых плошек для мужчин. У тайкуров считается, что женщина-то всегда носит при себе миску... Но моя, конечно, осталась в сумке у Вей. Я обругала себя забывчивой дурой. Позориться с пустыми руками не хотелось, возвращаться за посудой тоже. Наверное, у меня был очень раздосадованный вид, потому что внезапно я услышала тихий робкий окрик:

– Эй, дану, тебе миска нужна?

Я обернулась налево и увидела сбоку от себя парочку, в которой по схожим чертам и почти одинаковой одежде без труда опознала брата и сестру. Девчонка была моих лет, а парень года на три-четыре постарше. Одевались они как все тайкуры, но особенно изогнутый разрез глаз указывал на то, что по крови эти двое – из восточной стороны степи.

Я кивнула.

– Держи! – девчонка достала из сумы, висящей через плечо сразу три медных миски. Одну вручила брату, другую оставила себе, а третью мне вложила в ладонь. – Я тоже пустоголовая, часто забывала прежде, пока не стала сразу несколько брать. Всегда кому-то пригождается...

Я улыбнулась. Взяла миску, не зная, что еще ответить, кроме «спасибо». Рад тут же протянул ручонку к яркой расписной посудине, легкой и тонкостенной.

– Нет, – сказала я ему. Не хватало еще, чтобы выронил да измарал в пыли чужое. А узор, чеканенный по краю пиалы, и правда был занятный. Как и тот, что украшал вышивкой темно-зеленые рубашки брата и сестры. Видать, рукастые у них в семье были люди.

– Какой у тебя сын красивый! – воскликнула девчонка, посмотрев на Рада. – Никогда в жизни таких глаз не видела! Огромные, синие!

– Да чего ты вообще видала? – поддел ее насмешливо брат. – Кроме становища-то своего?

Вот уж кто правда был красавчик. Не слишком высокий, но ладно сложенный, мускулистый. Он носил прическу воина – брил всю голову, лишь у висков оставляя две тонкие косы, что блестели от масла. И глаза блестели тоже. Темные, как спелый виноград. Эти глаза смотрели на меня без смущения и робости. С интересом.

– Ты ведь не из степи, – не спросил, но утвердил он. – А твой муж?

– А мужа у меня нет, – я тут же закрыла эту тему. И увидела удивление на лице парня, а в глазах его сестры – сожаление. Да уж, в степи так не принято, чтобы женщина с младенцем оставалась без защитника. Коли так вышло, значит, он или погиб, или совсем ее родителям не угодил, а выкрасть не сумел. Как ни крути, хорошего мало.

Не дожидаясь новых вопросов, я подошла к казану и протянула миску одной из старших, что отвечали за еду. Спустя пару мгновений посудина вернулась ко мне обратно, полная наваристой бараньей похлебки с потрохами. Забрав ее, я села неподалеку, под одним из столбов с цветными лентами. Пустила Рада ползать по земле, а сама, обжигаясь, сделала большой глоток варева.

Тайкурские брат и сестра опустились наземь рядом со мной. Девчонка улыбнулась и спросила:

– Можно малыша подержать?

– Конечно.

Рад любил новые руки. Никого не боялся, охотно позволял играть с ним.

Пока я ела, сын весело хохотал от прибауток новой няньки, а братец ее все на меня поглядывал. Вот неуемный.

– Чего пялишься? – спросила я, не выдержав. Утерла жирные губы и посмотрела на тайкура с вызовом. Тот глаз не отвел.

– Мужчина, что с сыном тебя одну оставил дурной, видать, был.

Кровь прихлынула к моему лицу и сердцу.

– Не твое дело, красавчик.

– Я бы не бросил.

– Ну так и не бросай. Ту, которая тебе позволит своих сопляков наделать.

Тайкур смолчал и обратился к своей миске. А я быстренько допила похлебку, вытряхнула потроха в рот, утерла посудину пучком травы и вернула его сестре.

– Спасибо, – сказала еще раз. – Пусть Небесный Повелитель пошлет тебе мужа доброго и детей краше, чем мой сын.

Я забрала у нее Рада и быстро зашагала в ту сторону, где оставила Вереска. Мало ли, вдруг этот теленок хромой там ходит один, ничего не зная, не разумея чужого языка. Может, он вовсе заблудился среди множества незнакомых людей. С его-то потерянной физиономией запросто.

10

Рад наконец задремал. Я замотала его в перевязь и обошла пол становища, пытаясь найти Вереска, но тот как в воду канул. Я уж совсем плюнула искать его, да вдруг увидела на площадке неподалеку Круга, где степняки показывали свое мастерство в стрельбе из лука. Он стоял там со своими двумя дружками, что-то пытался им втолковать, а те не слушали – совали ему в руки туго натянутый лук, мол, давай, уже, хватит отбрехиваться. Я не стала подходить ближе, остановилась в сторонке с интересом гадая, что будет дальше.