Октавия

Когда она откинула покрывало и забралась в постель, выяснилось, что ее электрическое одеяло включено, а к подушке прищпилена записка.

“Дорогая Гэрриет!
– говорилось в ней.
– Что бы Он там ни говорил, ты лучше всех - мы точно это знаем. Он, кстати, тоже. Целуем.

Тритон, Амброзия, Севенокс”.

Гэрриет засмеялась, и вся ее сегодняшняя трагедия вдруг показалась не такой уж страшной. Лежа в постели с открытыми глазами, она думала о Кори. Ей мерещилось, будто она, маленькая девочка, пытается составить картинку из разнокалиберных квадратов и треугольников. Она знает, что на картинке должен получиться Кори, - но треугольники никак не укладываются в свободные места.

Глава 15

Гэрриет гладила на кухне белье, когда прямо напротив окна остановился незнакомый автомобиль.

– Ой, давай спрячемся!
– возбужденно зашептала Шатти.
– Это противная, противная Арабелла. Она приезжает, только когда папа дома.

Из машины выбралась высокая плечистая девушка.

– Спрятаться не получится, - возразила Гэрриет.
– Она нас уже видела.

– Есть кто дома?
– послышался из прихожей типично театральный голос, и на пороге кухни возникла загорелая красавица с русыми, зачесанными назад волосами. На вид ей было около тридцати.

– Привет, Шатти, как дела?
– с беззаботностью ветерка пропела она и, не дожидаясь ответа, повернулась к Гэрриет.
– А вы, вероятно, их новая няня? Я Арабелла Райд-Росс. Кори наверняка обо мне говорил.
– Но, не успела Гэрриет открыть рот, как она уже отвернулась и стала разглядывать Уильяма, который сейчас самозабвенно колотил деревянной ложкой по подлокотнику своего креслица.

– Какой милашка! Неужто новый отпрыск Ноэли?

– Нет, это мой ребенок, - сказала Гэрриет.

– О-о?..
– протянула Арабелла, вложив в один этот звук редкостное даже для сцены богатство интонаций.
– И ваш муж позволяет вам тут работать?

– Я не замужем.

– О, вы удивительно храбрая женщина.
– Выдержав паузу, Арабелла снова взглянула на Уильяма.
– Кори у нас просто святой, у него хобби собирать под свое крыло всех несчастных.

– Раз, два, четыре, пять. А, черт! Три забыла, - сказала Шатти, считавшая котят Амброзии.

Гэрриет едва сдержалась, чтобы не рассмеяться.

– Шатти!
– в ужасе отшатнулась Арабелла.
– Разве можно так выражаться? Беги играй. Я хочу поговорить с няней.

– Она тебе не няня, а Гэрриет. И потом, я не хочу играть.
– Тут личико Шатти приобрело неожиданно лукавое выражение.
– Арабелла, хочешь конфетку?

– А что ж ты няне не предложишь?

– У меня только одна, - сказала Шатти.
– И я решила отдать ее тебе.

– Спасибо, моя милая, - сказала Арабелла, засовывая конфетку за щеку.
– Я всегда нахожу с детьми общий язык, - заметила она, оборачиваясь к Гэрриет.
– Все говорят, что из меня получится прекрасная мать.

В этот момент в кухню зашел Кори, и смуглые щеки Арабеллы приобрели малопривлекательный красно-коричневый оттенок.

– Привет, Арабелла, - сказал он.
– Как ты загорела.

– Да, но этот загар так быстро сходит. Жаль, что ты не видел меня неделю назад. Я только что вернулась из Сент-Морица, а то бы появилась раньше. У нас в пятницу небольшая вечеринка, приедешь?

Кори нахмурился, припоминая.

– Кажется, на пятницу уже что-то есть.

– Тогда в субботу.

Зачем заманивать так в лоб, подумала Гэрриет.

– Впрочем, нет, пятница тоже сгодится, - сказал Кори.
– Я вспомнил: у Гэрриет в эту пятницу день рождения. Вот и прекрасно, пусть развлечется немного, с кем-нибудь познакомится. Спасибо, мы обязательно приедем.

Гэрриет не смела поднять глаза.

– Арабелла, тебе понравилась конфетка?
– спросила Шатти.

– Да, милая, спасибо.

– А Тритону не понравилась. Он ее три раза выплевывал.

После ухода Арабеллы Гэрриет пыталась пристыдить Шатти, но та лишь пожала плечами.

– Я терпеть ее не могу. А мама сказала, что она заманивает папу в какие-то сети. Хорошо бы он в них не попался, - добавила она довольно угрюмо.
– Она нам никогда ничего не дарит и говорит, что мы испорченные.

– Ну, положим, в этом она не очень ошибается, - заметила Гэрриет.

– А только что она говорила папе, чтобы он тебя выгнал, потому что мы совсем не умеем себя вести, - сказала Шатти, поднимая с подстилки одного котенка.
– Но он сказал, чтобы она не лезла не в свое дело и что за нами никто еще ни разу в жизни так хорошо не смотрел. Ой, Гэрриет, какая ты стала красная!..

***

Гэрриет проснулась от дребезжания стекол. Поднялся сильный ветер, и ветки стучали в окно ее спальни. Она разглядывала желтую цветастую занавеску над своей кроватью, и губы ее сами расползались в улыбке. Уильям с каждым днем радовал ее все больше, да и с детьми Кори они теперь гораздо лучше понимали друг друга. В ногах храпел верный Севенокс. Гэрриет еще раз внимательно прислушалась к собственным ощущениям. Что ж, возможно, она не безумно счастлива здесь, но все же гораздо счастливее, чем раньше.

– С днем рождень-я те-бя!..
– перевирая мотив, затянул детский голосок.
– С днем рожде-ни-я, Гарри-ет, с днем рожденья те-бя!

Не сводя глаз с подноса, на котором, рядом с кусочком поджаренного хлеба, покачивались вареное яйцо, чашка кофе и букетик золотистых нарциссов, Шатти прошла от двери до самой кровати Гэрриет.

– Шатти, милая ты моя!
– выдохнула Гэрриет.
– Давай поставим кофе на столик.
– И она сняла дрожащую чашку с подноса.

– Папа уже накормил Уильяма, - сказала Шатти, - и сейчас тоже придет сюда со всеми подарками. Гэрриет, а почему ты плачешь?

– Папа, а Гэрриет плачет, - сообщила она, когда в дверях появился Кори с Уильямом на руках. Из-за плеча Кори выглядывала миссис Боттомли.

Спустив Уильяма на пол, Кори поднял голову и взглянул в полные слез глаза Гэрриет.

– Ее дело, - сказал он.
– Это ее день рожденья, черт побери, и она имеет право делать все, что ей заблагорассудится. Севенокс, ну-ка брысь с постели!

– Дайте ей хоть халатик накинуть, - проворчала миссис Боттомли, оглядывая полупрозрачную ночнушку Гэрриет.
– С днем рожденья тебя, милая!

Разворачивая пакеты с подарками, Гэрриет не могла поверить своим глазам. Амброзия с Тритоном “подарили” ей шелковую блузу горчичного цвета. Севенокс оказался на мели и “подарил” всего-навсего точилку для карандашей, Шатти - коробку шоколадных конфет, в которой уже не хватало нескольких штук.

– Я же должна была проверить, хорошие они или нет, - пояснила Шатти.

Джон вручил ей горшок с бордовой цинерарией, выбранной им самостоятельно и купленной на собственные карманные деньга, а миссис Боттомли преподнесла широкий ярко-розовый мохеровый палантин: она связала его сама, чтобы Гэрриет одевалась теплее, а не ходила в чем придется. Кори подарил ей серый бархатный блейзер с черными отворотами и светло-серое платье из ангорки.