Олд мани

Я смотрела на руки Адриана, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. Это было то, о чем я всегда мечтала. Но…

Не тайком в саду. Не с оговорками «спрячь от всех». Вся эта доля условностей отравляла магию момента, в очередной раз напоминая, что реальность не обязательно будет сладкой и правильной.

Было тяжело смириться с происходящим, но я во всем старалась искать свои плюсы – как ни крути, хотя бы на время мои надежды перестали быть такими зыбкими. И я поняла, что нужно верить. Отчаянно. Всем сердцем. Ведь именно отсутствие веры будет прямым сигналом о том, что ничего не получится.

– Милая, я люблю тебя, – тихо произнес Адриан. – И весь мир об этом обязательно узнает.

– Я тоже люблю тебя, – ответила я, и уткнулась носом в его плечо.

***

Закрытый аукцион Рошфоров интриговал, но я даже и близко не могла представить его размахов. Этим вечером в замке Гримальди я чувствовала себя героиней из фильма о жизни миллиардеров. Я думала, что знаю, как выглядит роскошь, но оказалось, вся моя жизнь – просто пролог к тому, что меня ожидало в мире Адриана.

Мы подъехали к музею на одном из семейных «Бентли» Рошфоров, но стоило нам выйти, я обнаружила, что после нас прибыла целая карусель из премиальных автомобилей: «Роллс-Ройс», «Мазерати», «Астон Мартин», «Феррари», «Порше». Все это померкло, когда на площадку аккуратно сел вертолет и из него вышла пара – пожилой мужчина в безупречном смокинге под руку с довольно молодой женщиной в вечернем платье, усыпанном сверкающими камнями.

– Добро пожаловать в мир больших денег, веснушка, – тихо сказал Марк, подавая мне свою руку.

Пространство внутри замка заполняла атмосфера сдержанного минимализма. Да и сложно сделать что-то кричащее, когда вокруг каменная кладка. Но в этом была своя изюминка. Место не отвлекало внимание от гостей, позволяя каждому блистать в своих лучших туалетах.

Я в очередной раз порадовалась тому, что взяла с собой вечернее платье черного цвета. Хотя была уверена, что оно мне не пригодится и только зря занимает место в чемодане. Бриллиантовые серьги, подаренные родителями на мое двадцатилетие, тоже пришлись как нельзя кстати. Кольцо Адриана надевать не стала, хотя признаюсь, соблазн был велик.

Официанты разносили шампанское в хрустальных бокалах, а сдержанная классическая музыка создавала подходящий фон для непринужденной светской беседы.

Камиллы с нами не было – она приехала сюда на час раньше, чтобы убедиться, что все подготовлено на высшем уровне, и сейчас где-то бегала, занимаясь организационными вопросами. А вот Феликс с Адрианом шли впереди, останавливаясь, чтобы переброситься парой светских любезностей с остальными гостями.

Мы с Марком держались поодаль, и младший брат Адриана постоянно шептал мне на ухо факты из биографии всех, с кем переговаривался его отец.

– Видишь седого мужчину в платиновых запонках? – тихо сказал Марк, наклонившись ко мне. – Это Жан-Бернар Морель. Владеет сетью отелей по всей Европе. Официально женат уже тридцать лет, но содержит десяток молодых любовниц, разбросанных по всем городам. Некоторые из них младше его дочери.

Я сдержанно улыбалась, слушая его комментарии.

– А вот у этой дамочки в изумрудах, кстати, русские корни, – продолжал Марк, кивая в сторону элегантной брюнетки, – она одна из ныне живущих потомков Романовых. Вышла замуж за французского миллиардера. Говорят, у ее мужа есть коллекция ценных полотен, которые он приобретал на черном рынке.

– Откуда ты все это знаешь? – прошептала я.

– Отец любит посплетничать не меньше светских дам. Плюс держу руку на пульсе, потому что половина присутствующих потом приходит спускать свои капиталы ко мне в казино, – подмигнул он.

– Ты работаешь в казино?

– Можно и так сказать, – уклончиво ответил Марк.

– Не работаешь, – догадалась я. – У тебя свое казино?

– Неплохо, веснушка. Ставлю пятерку за дедукцию.

Феликс остановился рядом с высоким и худым мужчиной с короткой седовласой стрижкой, и Марк едва слышно хмыкнул.

– А вот это уже серьезно, – сказал он. – Анри де Лаваль. Отец считает его другом семьи, но как по мне, это тот случай, когда друзей держи близко, а врагов еще ближе. Не все так плохо, конечно. Если с ним не ссориться, может быть полезен. Кстати, это его дочери обещан старшенький.

Сердце пропустило удар. Значит, это отец той самой Адель, о которой говорил Адриан. Я внимательно изучала его лицо – холодные, но цепкие серые глаза, впалые щеки, легкая щетина на слегка вытянутом лице.

– Наверное, ты хотел сказать, что его дочь обещана Адриану? – переспросила я, удивляясь довольно странной формулировке.

– Веснушка, я постоянно общаюсь с русской мамой. Я сказал именно то, что хотел сказать.

От неприятных подозрений хотелось сбежать, но отступать так рано я не стала. Вместо этого спросила:

– Он влиятельный?

– К сожалению, – подтвердил Марк. – Или к счастью. Смотря для кого. Говорят, он может как помочь бизнесу, так и разрушить его, поэтому все предпочитают с ним не ссориться. Еще лучше, если удастся с ним подружиться.

«М-да, теперь понятно, почему Адриан хочет решить вопрос деликатно. Ставки слишком высоки» – мрачно подумала я.

Я продолжала наблюдать за Анри де Лавалем, пытаясь понять, насколько равны силы в этой игре. Вряд ли такой влиятельный человек стал бы выбирать в мужья своей дочери какого-то проходимца, а значит, Рошфоры не уступают в капитале Лавалю. Если брак Адриана и Адель запланирован лишь для того, чтобы каждый получил достойную партию, у Адриана есть шанс выйти из этой ситуации без весомых потерь.

Марк остановил официанта и взял с подноса два бокала шампанского, протянув один из них мне. Пришлось принять бокал. Разумеется, пить я не собиралась, но отказываться не стала, чтобы не ставить Марка в неудобное положение и не привлекать к себе лишнее внимание.

За это время Адриан и Анри успели отойти в сторону, подальше от любопытных глаз, и о чем-то тихо беседовали. По напряженной позе Адриана и сосредоточенному лицу Анри я догадывалась, о чем разговор.

«Наконец-то Адриан приступил к решительным действиям!» – ликовала я.

И вернулась на землю, когда на талию легла широкая мужская ладонь. Марк притянул меня к себе и, наклонившись, шепнул на ухо:

– Не смотри так откровенно, веснушка! Здесь везде глаза и уши. Вон та дама в жемчугах уже заметила твой интерес. А она, между прочим, подруга моей многоуважаемой мачехи.