Осколки

А дальше уже знакомый путь: ночной речной трамвайчик до квартала Торговцев, дом, почти ничем не отличающийся от высившихся на набережной вытянутых четырехэтажек. Разве что одно бросалось в глаза — кирпичные стены здесь были не рдяными, а покрытыми розовой краской. А над тяжелой скрипучей дверью красовался барельеф — женский лик, скрытый вуалью, у чувственно приоткрытых губ застыл вырезанный из розового кварца цветок. Удивительно, что его до сих пор никто не попытался украсть, даже при том факте, что кражи из храмов даже в неблагополучных районах не были редкостью. Но только не из этого. Слишком уж тонкая была работа. И слишком уважаем был именно этот храм.

Элль любила рассматривать переливы золотистого света в гранях камня, и порой у нее чесались руки, чтобы одним движение сломать тонкий каменный стебелек, спрятать цветок в карман, а потом с полным признанием вины принять на свою голову гнев Рошанны, если та все-таки очнется от вечного сна. Элль по обыкновению посмотрела на цветок, а затем потянула на себя тяжелую дверь. В лицо ударил запах горячего воска и благовоний: мирра, жасмин, роза, иланг-иланг. В обители Рошанны пахло, как в покоях знатной невесты.

Дом, снаружи обычный, изнутри напоминал выеденное яйцо. Как будто кто-то невидимой рукой вынул внутренности, оставив нетронутой скорлупу, а внутри воздвиг колонны, украсил стены фресками с эпизодами жизни мятежной богини. В центральном алькове воздвигли скульптуру самой Рошанны. Богиня замерла на одной ноге, как будто скульптор застал ее кружащейся под праздничный бой барабанов, того и гляди, легкие одежды начнут развеваться, браслеты на руках и ногах зазвенят, тугая коса хлестнет по спине, а тонкая вуаль приподнимется, являя миру красоту коварной богини. У ее ног тлели несколько конусов с благовониями. Первые лучи солнца еще не коснулись волн Солари, а несколько сестер из храма уже приводили в порядок главный зал, готовясь к утренней службе. Некоторые из них поворачивали головы к Элль, но лишь натягивали пониже розовые капюшоны, как бы говоря, что ничего и никого не видели.

Ноги неслышло ступали по ковру, когда Элоиза пересекала главный неф, прячась в мягких тенях. Она зашла за расписную ширму и подошла к стеллажу, на который складывали подушки для молящихся, нажала на панель. Щедро смазанный механизм беззвучно сработал, и стеллаж отъехал в сторону, открывая проход во вторую часть храма — Крепость. Ей открылся темный коридор, лестницы, перегородки, крепкие стены, между которыми чего только ни находилось: жилые помещения, лаборатории, склады. Целая крепость в самом центре города. Многие ли знали об этом? Точно нет. Для большинства розовый дом на набережной был просто храмом, в котором ждали всех алхимиков. Но Элоиза входила в привилегированное меньшинство, то ли наделенное истинным знанием, то ли клейменное им.

Когда она вошла, огни были еще потушены, и только тиканье часов давало понять, что в стенах этой крепости остановилось все, кроме времени. Утром в лаборатории войдут алхимики, продолжат работать над своими формулами, пить прогорклый кофе на кухнях, обрабатывать руки антисептиками, шелестеть листами. Вечером на лодках приедут курьеры и станут развозить по городу пакеты и бочки с выжженной на коричневой бумаге извивающейся саламандрой. Но сейчас — затишье, которое не рискнула бы нарушить даже самая наглая крыса. Здесь все работали наизнос, поэтому даже грызуны научились перемещаться на цыпочках, чтобы никого не потревожить. Идеальный момент, чтобы отправиться в небольшое приключение, сбросив мантию служительницы храма, и вернуться незамеченной.

Элль бесшумно закрыла дверь и короткими перебежками двинулась по коридору, ведущему в сторону жилых комнат. Их специально изолировали чарами и металлическими листами, чтобы, если что-то взорвется в лаборатории, пожар не перекинулся бы на их шикарное общежитие. Даже в кромешной темноте она безошибочно угадывала нескрипучие половицы, и за несколько мгновений, почти не дыша, пересекла коридор.

Так-то!

Только она успела себя мысленно похвалить, как рядом щелкнул выключатель, ставя жирную точку на этой веселой ночи. Коридор залил ослепительно белый свет, пригвоздивший Элль к месту, как сонную муху. Девушка скукожилась, закрыла ладонями глаза. В целом, их можно было и не открывать. По недовольному фырканью Элль сразу поняла, кто явился по ее душу.

— Элоиза Фиуме, — раздался женский голос, своей звонкой шероховатостью выдающий приличный стаж курения. — Ты опять сбежала?

Элль сцепила руки перед собой и опустила взгляд. Достаточно, чтобы увидеть полы серебристой мантии.

Минуточку. Такое надевается на выход, на переговоры или встречи, и уж точно не накидывается на себя посреди ночи, как халатик, когда шум на кухне и подозрительный кашель кота выдергивают тебя из постели.

— Госпожа? — Элоиза опасливо подняла голову, не забывая о приличиях. Если хозяйка всей этой крепости была в ярости, то независимо от теплоты отношений или степени родства, лучше ее было не провоцировать.

Летиция Верс стояла полностью одетая, седые волосы собраны в безукоризненную прическу, на руках перчатки в цвет мантии, губы недовольно поджаты, будто ей под нос посмел залезть клоп. Женщина испепеляла взглядом, а мышцы лица еле заметно шевелились, пытаясь удержать рвавшуюся наружу ярость. Мать-настоятельница храма Рошанны, хозяйка подполья, деловая женщина, неофициальная правительница Темера, героиня революции — у нее было много имен, хотя чаще других за спиной использовалось «Старая ящерица». В ней действительно было что-то от рептилии, но сейчас был не самый подходящий момент, чтобы гадать, что именно. Пожалуй, хладнокровие.

— По крайней мере, ты не спишь, — вздохнула женщина, смиряя свой гнев. Еще раз придирчиво оглядела Элоизу. — У тебя есть пять минут, чтобы привести себя в порядок.

— Мы куда-то едем?

— Ты крайне догадлива.

— Посреди ночи?

— Это очевидно, — раздраженно дернула бровью Летиция. — Нас вызывает капитан полиции. На нашем участке кто-то нарушил правила.

«Твою мать», — подумала Элоиза. Она целый вечер убила, чтобы поднять себе настроение, и вот, пожалуйста. Но вслух она этого не сказала. Только кивнула, как бы говоря госпоже Верс, что выделенных пяти минут ей более, чем хватит на сборы. Всего-то нужно сменить мантию и убедиться, что из-под ворота не темнеют следы засосов.

— И на будущее, — бросила ей в спину хозяйка подполья, — если уж решишь сбегать, то хотя бы постарайся не попадаться. Не мне. Остальным.

Элоиза кивнула. Не то, чтобы она старалась быть пойманной. Уж точно не Летицией.

Глава 2

Коронера вырвало почти сразу, как они оказались на месте преступления. Капитан Ган, и тот прикрыл нос и рот платком, а про себя порадовался, что уже почти сутки не ел. В обшарпанной квартирке устроили кровавую баню. Постельное белье в застиранный цветочек окрасилось бурым, на подушках лежало изуродованное тело женщины. На ней не было живого места, ее словно пропустили через измельчитель для мяса и уложили подремать.

Рядом в петле болтался мужчина. Его лицо и грудь были измазаны кровью, а на щеках бурое месиво разъели дорожки слез.

— Вайолет и Сай Фареро, — проговорил коронер, поджимая губы на случай, если его опять начнет выворачивать наизнанку. — Вчера женщина не вышла на смену, а ее муж просрочил оплату аренды лабораторного кабинета.

— Кто хватился их первым?

— Начальник смены Вайолет. На теле помимо укусов есть следы, как и у предыдущих жертв.

— Затрахал до кровавых мозолей, а потом загрыз в порыве страсти, — закончил за него капитан Ган. Во рту стало кисло от этих слов. Коронер кивнул. — Где детектив?