Отмщение
Шрифт:
– И вы, как все...
– Нет, милочка.
– Женщина должна быть как картинка. Приятно посмотреть.
– А если у вас недостаточно денег, чтобы купить картинку для дома?
– Иногда не нужно покупать. Картину могут и подарить. Я засмеялся.
– Да, политика - это твое дело. Она открыла дверь.
– Прошу вас. Он ждет.
Торренс не стал долго беседовать. Я прямо спросил его об Арнольде Гудвине. Он мог только вспомнить о том, что парень был сексуальным маньяком и, кажется, обещал его пристрелить.
– Он был эмоционально
– Они на все способны. Я еще не проверил все до конца, но они обычно отдают все, чтобы отомстить.
– Полиция должна быть оповещена.
– Он может успеть раньше. Пока он на свободе, вы должны обезопасить себя и Сью. Я предложил бы вооруженную охрану.
– Мистер Хаммер, это год выборов. Если подобная вещь выйдет наружу... Вы понимаете?
– Тогда ждите чего угодно. Я видел Монтлея. Случайно...
– Монтлея?
– Он снял очки и положил их дужками вверх, - Он, кажется, заключен пожизненно?
– Он отбыл за решеткой тридцать лет. Вы помните его?
– Конечно! Это было дело, которое сделало мне карьеру. И вы думаете?
– Он глубокий старик. У него собственное дело. Нет, он безопасен. Но Блэк Коплей и его банкноты - они так и не появились?
– Майкл, мы перерыли все улицы. Мы подняли каждый штат, все посольства, но на свет не появилось ни денег, ни Коплея.
– А что же, по-вашему, произошло?
– Если ему удалось выбраться из страны, тогда он выиграл.
– Но остается такси.
– Он мог убить водителя и угнать машину. Лихой парень. Но он на восемь лет старше Сони и, наверное, уже умер. Номера банкнот записаны... Хм, Хаммер, забавно, что вы все это откопали.
– И еще, Торренс, ваша жена. Что вы о ней знаете?
– Я знал все прежде, чем мы поженились. Она была в беде, потом мы полюбили друг друга. Я порядочный человек, мистер Хаммер. Я мог бы и не идти с ней, к алтарю, но это дело вкуса. К несчастью, ее пагубная страсть свела ее в могилу. Что еще?
– А шантаж?
– Ерунда. Все подробности были в газетах. Я не допустил бы этого.
Я попрощался и вышел из кабинета, ища глазами Джеральдину. Она сидела за машинкой. Глаза - за темными стеклами очков, Она выглядела как типичная модель идеальной секретарши. Под маленьким столиком с машинкой мне видны были ее стройные ноги. Юбка приподнялась, когда она их скрестила, и первое, что она сделала при моем появлении, - одернула юбку вниз. Я увидел прелестные кружевные трусики, черные и сексуальные. Я присвистнул:
– Вот это да!
– А что, плохо выгляжу?
– Наоборот. Как Торренс выдерживает диету с тобой под боком?
– Просто. Я секретарша и политический комментатор.., и ничего больше. Я могу бегать по дому с картонными коробками на голове, и он этого не заметит.
– Хочешь, проверим?
– Нет, правда. Он очень целеустремленный человек, для которого политическая карьера заменяет все. Он слишком долго был на службе, чтобы начать думать о чем-то
другом.– Но ведь женщины имеют право голоса?
– Да. И потому он иногда позволяет им показываться с ним в общественных местах. Женщины не любят вдовцов с семейными инстинктами, но им нравятся упорные холостяки, сдающиеся под их чарами.
– Это то, что приносит их голоса? Сим сказал, что ты была с ним три политические кампании.
– К чему вы клоните?
– Случаи шантажа по поводу прошлого.
– О, нет. Он чист как слеза. Поэтому мы так и всполошились, когда Сью сбежала. Даже такая малость может испортить выборы. Человек, который не может навести порядок в своем доме, не сумеет навести его в штате.
Она встала, подошла ко мне. Бедра медленно колыхались, налитая грудь вздымалась под плотно облегающим свитером.
– Думаете, Сью больше не устроит неприятностей?
– Она совсем взрослая. Зачем? Скажи.., мистер Торренс убил ее мать?
– Это ей придется выкинуть из головы.
– Она думает об этом. А вымысел иногда становится реальностью. Ее раннее детство было не из приятных. Я не думаю, чтобы она когда-нибудь узнала, кто ее отец. Если она выступит открыто с обвинениями, это повредит Торренсу. Я поговорю с ней. Где она?
– В летнем домике. Она там живет и тренируется. Она улыбнулась, медленно положила руки мне на плечи, медленно поднялась на цыпочки и неторопливо провела языком по губам. Это был медленный и пробный поцелуй, как будто она хотела высосать сок из сливы, прежде чем купить немного. Ее рот был трепетным и теплым, он обещал... Потом так же медленно она оторвалась от меня и улыбнулась.
– Спасибо.
– Спасибо, - ответил я и тоже улыбнулся.
– Я могу возненавидеть вас и могу полюбить.
– А что хуже?
– Это вам придется выяснить самому.
– Может быть, я это и сделаю, малышка.
Сью открыла мне дверь и заглянула мне за спину.
– А Велда не с тобой?
– Нет, можно войти?
Она скорчила мне рожицу и дала пройти в маленькую комнату, приспособленную к ее вкусам и склонностям.
Одна стена была зеркальной, со станком для занятий балетом, потом микрофон на длинной рукоятке, проигрыватель с кучей пластинок в ярких обложках, пианино, медвежьи шкуры на полу и куча бумаг. Потом еще какие-то яркие ткани, шкафы, пуфики - все было радужным от ярких цветов. На столике были свалены старые афиши, туфельки танцовщицы и какие-то фото.
– Чье это?
– Мамино. Хочешь взглянуть, какая она была?
– Конечно.
Снимки, сделанные в ночных клубах, и газетные фото, - вот она, Салли Девон, прекрасно сложенная, с милой улыбкой. Но на мой взгляд она была только точным идеалом шоу-герл. Своей изюминки у нее не было. Фотографий было четыре, все при ночном освещении, все с компанией друзей. Но на двух - один и тот же человек: темноволосый, с глубоко посаженными глазами, благообразный, точно священник.
– Она была прелесть.