Побочный эффект

– Понимаю, - перебил его Липпенкотт.
– Растения в месте высадки отреагируют на появление чужаков, и реакция эта будет немедленно зафиксирована полиграфом.

Фицпатрик кивнул.

– И полиграф автоматически включит в нужном секторе телевизионные камеры и инфракрасные прожекторы. А поскольку человеческий глаз не способен улавливать инфракрасное излучение, пришельцы даже не заподозрят, что они обнаружены, до тех пор, пока их не окружит вооруженная охрана...

– Знаете, что я по этому поводу думаю?
– отозвался Липпенкотт.
– Я думаю, что все это ерунда! Едва ли Снэйт станет держать у себя семьдесят пять человек, чтобы они просиживали штаны возле телевизионных мониторов. Я думаю, что все эти телевизионные камеры, прожекторы и электроды - не что иное, как фальшивая система сигнализации наподобие тех, что устанавливают, желая отпугнуть грабителей.

– Может, и так. Но если я прав - а Снэйт ничуть не похож на человека, играющего в бирюльки, - то он чертовски здорово разбирается в этих полиграфах.

– А Пирс работает у Снэйта, и она, помните, сама попросила, чтобы ее испытали на детекторе лжи, желая "доказать", что никоим образом не замешана в исчезновении Клэр. Только в глубине души никто из нас ей не поверил.

Липпенкотт с силой втянул в себя воздух.

– Я не уверен, что...

– Минуту, Эд!
– перебил его Фицпатрик, вдруг схватив свою куртку. Знаете, мне вдруг пришла в голову еще одна мысль!
– Он вынул записную книжку-календарь и принялся лихорадочно листать ее.
– Когда я пытался придумать, о чем бы еще спросить Снэйта - а говорить с ним все равно, что разговаривать с роботом, - я спросил его, по чему, уехав из Англии, он больше всего скучает. И он понес какую-то чушь о стилтонском сыре с портвейном и о выдержанном тетеревином мясе. Да-да, он определенно упомянул о тетереве...

– А какая связь между тетеревом, растениями-телепатами и полиграфами?

– Помните, Пирс сказала, что в тот вечер, двенадцатого августа, когда исчезла Клэр, сама она ужинала с друзьями? Она вспомнила про этот вечер все до мельчайших деталей, даже то, что на ужин им подали тетерева.
– Он протянул Липпенкотту свою записную книжку-календарь.
– Посмотрите, что написано на странице, помеченной двенадцатым августа.

– "Обед в час тридцать"...
– прочел вслух Липпенкотт.

– Нет, нет, прочтите то, что напечатано типографским шрифтом в календаре рядом с датой.

– "Начало охоты на тетеревов..." - Он прочел эту фразу еще раз, изменив смысловое ударение, словно это должно было помочь в разрешении загадки.
– Я что-то ничего не понимаю.

– Не понимаете?
– удивился Фицпатрик, как будто эта фраза в календаре разом все разъясняла.
– Пирс сказала, что двенадцатого на ужин им подали тетерева, так? Но если сезон охоты на тетеревов начался лишь в тот самый день, значит, этого быть не могло!

– А вдруг этого тетерева подстрелили на рассвете двенадцатого августа?
– протянул Липпенкотт, подавляя зевоту.

– В том-то все и дело! В Англии тетерева принято подавать к столу только после того, как тушка повисит по меньшей мере неделю! Именно это имел в виду Снэйт, когда говорил о "выдержанном тетереве"!

– Ну и дела!
– Липпенкотт оживился.
– Но ведь Юнкер как раз и спрашивал Пирс об этом, когда проверял ее на детекторе.

– Вы это точно помните?

– Абсолютно. А насчет выдержки вы ничего не путаете?

– Уверен на все сто процентов...

Липпенкотт на секунду задумался.

– Знаете, Юнкер считает себя гурманом... Почему бы нам не позвонить ему?
– сказал он и, спрыгнув со стола, вышел из рулевой рубки.

Фицпатрик принялся ходить взад и вперед. Если Пирс во время испытания соврала про тетерева, то почему детектор не отреагировал на ее ложь? И почему в душе его каждый раз поднимается тревога при мысли о том, что Снэйт, по всей вероятности, превосходно разбирается в детекторах лжи? Какое-то внутреннее чувство подсказывало Фицпатрику, что это связано с сообщением о том, что в Институте психологии пользовались детекторами лжи при исследовании контактов между людьми и растениями. Но каким образом?

И вдруг он вспомнил: русские ученые, чтобы вызвать нужную реакцию, гипнотизировали своих подопытных.

И сразу же за этой мыслью мелькнула другая: секретные агенты и гипноз... Об этом, кажется, говорил доктор Пол в тот вечер, когда попытался загипнотизировать ди Сузу.

Да, да, Пол сказал тогда, что, если легенду выучить под гипнозом, она будет казаться самому агенту истинной и единственно верной.

Наконец-то сложная мозаика событий начала приобретать логические очертания. Значит, Пирс сама напросилась на испытание детектором лжи, потому что была уверена, что сможет обмануть детектор, и, следовательно, она сыграла определенную роль в принятом Клэр решении. Но если можно было загипнотизировать Пирс так, что она сумела перехитрить детектор лжи, то почему нельзя было провести сеанс гипноза и с Клэр, чтобы заставить ее уехать?

Липпенкотт, появившийся в дверях рубки, не успел и рта открыть, как Фицпатрик выложил ему только что родившуюся гипотезу.

Тот слушал, не перебивая, и все больше мрачнел.

– Да, все это очень интересно, если бы не один маленький, но очень существенный нюанс: дело в том, что тетерева едят либо на седьмой день после отстрела, либо в тот же день!

Итак, Пирс вполне могла в тот вечер насладиться за ужином тетеревиным мясом. По словам Юнкера, несколько лондонских ресторанов славятся именно тем, что двенадцатого августа подают на ужин тетеревов, доставленных самолетом из Шотландии.

24

В гостиной у Липпенкотта Юнкер снял пиджак и, повесив его на спинку кресла, сел.

– Ну, рассказывайте, - сказал он, сосредоточенно протирая солнечные очки, - что тут у вас стряслось?

– После того как Эд позвонил вам, - начал Фицпатрик, - я все никак не мог успокоиться. И решил сделать то, что следовало бы сделать с самого начала: позвонил в Лондон, и поговорил с управляющим ресторана, в котором ужинала Пирс.

– Молодец, соображаете, - одобрительно кивнул Юнкер, проверяя стекла очков на свет.
– И он сказал, что у них в меню нет тетерева?

– Нет, есть. Кстати, они сегодня подают его. Но вот вечером двенадцатого августа в меню этого блюда не было! В этом он абсолютно уверен. Дело в том, что сейчас практически ни в одном из лондонских ресторанов двенадцатого августа не подают тетеревов - слишком дорого стало доставлять их из Шотландии самолетом.

Юнкер открыл портфель и вынул ролик миллиметровки - результат испытания Пирс на детекторе.

– Ничего не понимаю, - сказал он, расстилая бумажную ленту на полу. Ровным счетом ничего. Обычно испытуемые попадаются на каких-то мелочах, на несущественных деталях. Я дважды спрашивал Пирс, что они ели на ужин. И вот, взгляните сами...
– Присев на корточки, он указал на следы самописцев в середине и в конце ленты.
– Ни единого зубца, ни там, ни здесь. А теперь сравните это с показаниями приборов, когда Пирс совершенно определенно говорила неправду, - продолжал Юнкер, указывая на линии в самом начале ролика. Тогда, чтобы установить параметры теста, он намеренно задавал Пирс вопросы, в ответ на которые она могла сказать лишь заведомую ложь.
– Видите, тут самописцы заметались!

Линда, которая вслед за Фицпатриком и Липпенкоттом тоже опустилась на пол, чтобы посмотреть, уселась поудобнее, поджав под себя ноги, и заметила:

– Может, она вовсе не врет, просто не помнит того, о чем ее спрашивали. Вот я, например, хоть убей, ни за что не вспомню, что ела на ужин две недели назад...

Юнкер выпрямился, перешагнув через бумажную ленту и снова сел в кресло.

– Это потому, что ничего необычного с вами две недели назад не произошло?

– Да откуда вы это знаете?
– обиделась Линда.