Побочный эффект

Моралес даже не подозревал, что оцарапал ногу, но тигровая акула уже давно об этом знала. Как и все ее собратья, она безошибочно чуяла мельчайшую долю крови в воде.

Акула снова развернулась и на этот раз прошла так близко, что Моралес еле удержался на ногах. Восхищенная толпа разразилась громким: "Ole!"*

______________

* Традиционный возглас, которым зрители подбадривают тореадора во время корриды.

Пожилая дама в белых шортах до колен повернулась к стоявшему рядом с ней и перегнувшемуся через поручни мужчине.

– Как вы думаете, с ним ничего не случится?
– спросила она.
– Может, позвать служителя?

Мужчина лизнул мороженое.

– Успокойтесь, мэм, - ответил он, по-техасски растягивая слова.
– Если бы что было не так, служителя давно бы уже вызвали.

Жена техасца, повиснув на поручнях, из-за его спины успокаивающе улыбнулась пожилой даме.

– Вчера в "Тропическом раю" нам показали схватку человека с крокодилом, - сказала она.
– Раз там ничего не случилось, значит, и здесь не случится.

Тигровая акула снова скользнула мимо Моралеса и, чуть коснувшись его шершавым, точно наждак, плавником, разрезала ему ладонь правой руки. А затем, погрузив спинной плавник под воду и оставляя за собой шлейф бурлящей пены, она устремилась прямо к его ногам. Потом вдруг перевернулась и, расправив грудные плавники, замерла. На глаза у нее наползла защитная перепонка, огромные челюсти раскрылись и, лязгнув, схватили левое бедро Моралеса стальным капканом.

Пока тигровая акула тащила истошно вопившего человека на середину рва, с обеих сторон появились другие акулы.

Онемевшие от ужаса зрители только сейчас начали приходить в себя. Одни пытались прикрыть рукой глаза детям, другие начали швырять в акул чем попало: в воду полетели спасательные пояса, банки из-под кока-колы, даже фотоаппараты и туфли.

Все было без толку. Через несколько секунд вода превратилась в кровавую пену, а обезумевшие акулы дрались за то, что осталось от Моралеса.

20

– Сегодня в океанариуме города Майами, штат Флорида, произошел случай, который будет занесен в красную папку: нападение акул на человека с летальным исходом, - объявил телеобозреватель, покончив с сообщением о вспыхнувшей в Чикаго войне между гангстерами.
– Жертвой оказался Анхел Моралес, который упал в ров, где живут акулы-людоеды.

Липпенкотт подождал секунду и, убедившись, что следующее сообщение он уже слышал в шестичасовой передаче новостей, выключил телевизор.

– Так, - повернулся он к Фицпатрику.
– И что же произошло после того, как исчез Санчес?

– Ничего особенного. Я решил вернуться и сцапать Моралеса, когда он вылезет из воды, и тут узнал, что случилось.
– Он пожал плечами.
– Наверное, нужно было тут же заявить в полицию, но я подумал, что лучше, пожалуй, провести расследование собственными силами, чем просидеть полночи в полицейском участке, где мне будут задавать вопросы, на которые я не смогу ответить...

Приятельница Липпенкотта Линда Хьюит, потушив в пепельнице сигарету, поднялась с места. Стройная, узкокостная, с привлекательным мальчишеским лицом в веснушках и коротко остриженными рыжими волосами, она была медсестрой в психиатрическом отделении больницы имени Джексона.

– Пойду переоденусь и придумаю, где лучше постелить Майку, - сказала она, разглаживая полы своего белого больничного халатика.
– А потом приготовлю ужин. Нет возражений?

Фицпатрик принялся было извиняться за то, что причинил им беспокойство, но они и слышать ничего не хотели.

– Пока Санчес на свободе, - заметил Липпенкотт, - вам безопасней оставаться здесь, чем в отеле.

Линда была с ним полностью согласна.

– Только извините, что у нас такой беспорядок, - сказала она, оглядывая комнату так, будто видела ее впервые. Кроме телевизора, кушетки и двух качалок, в комнате были два стеклянных ящика с моделями судов, стилизованный под старину телефонный аппарат из меди и множество разбросанных где попало гравюр с изображением яхт.
– Эд, наверное, говорил вам, что мы лишь недавно сюда перебрались, а так как оба работаем с утра до ночи, все не удается навести в доме порядок.

В дверь позвонили.

– Наверное, Дик Бьюкэнен, - заметил Липпенкотт.

Линда направилась было к двери, но он остановил ее.

– Лучше я, - сказал он, вставая и вынимая из висящей на спинке стула кобуры "смит-вессон".
– На всякий случай, - пояснил он.

Через минуту Липпенкотт вернулся в сопровождении своего толстого, добродушного помощника, который, хотя они всего час назад виделись, снова с жаром потряс Фицпатрику руку.

– Вещи ваши я принес, - сказал он.
– Звонили из вашей газеты, просили им позвонить. А в половине третьего звонила Пирс... И еще одно, - добавил он, вынимая из нагрудного кармана клетчатого пиджака бланк телеграммы.
– Ее принесли, как раз когда я там был...

Липпенкотт протянул Бьюкэнену банку пива.

– Майк, а вы?

Фицпатрик поднял глаза.

– Что?

– Еще пива?

– Нет, спасибо.
– Он перечитал телеграмму.
– С ума сойти!

– В чем дело?
– спросил Бьюкэнен.

– Это из редакции. Послушайте: "Требуется текст нападения акулы океанариуме для утреннего выпуска тчк фото есть тчк".

– И что же вы будете делать?
– засмеялся Липпенкотт.

Фицпатрик скомкал телеграмму и бросил ее в корзинку.

– Меня ведь не было, когда ее принесли. И кроме того, если они уже получили фотографии, значит, получат и текст...

– Тогда зачем же они обращаются к вам?

– Наверное, надеются, что их собственный корреспондент отыщет такие подробности, каких не будет в других газетах... Господи, если бы они только знали!

– Вы и вправду не хотите им звонить? А то - пожалуйста.
– Липпенкотт кивнул на аппарат, стоящий на штабеле из телефонных справочников в углу комнаты.

Фицпатрик покачал головой.

– Пока я не решу, как себя вести, не будем ничего усложнять.

– Ладно, - согласился Липпенкотт.
– В таком случае почему бы нам не посидеть на воздухе и не обсудить, как действовать?

Он раздвинул стеклянную дверь и вывел их на настил из красного дерева. Вокруг кумкаута, который пророс прямо в пробитое в полу отверстие, стояла еще упакованная в пластик садовая мебель. Отсюда был виден залив, и за широкой полосой свежего дерна, окаймленного можжевельником, - деревянный причал. У причала стояла на якоре быстроходная прогулочная яхта, которую Липпенкотт, как сказала Линда не без некоторой обиды, бережет "как зеницу ока". Яхта, названная по имени героя детективов Реймонда Чэндлера "Марлоу", была длинной, белоснежной, с чисто прибранным баком, окруженным высокими поручнями, с покатой рулевой рубкой с панорамным обзором и солярием на корме.