Побочный эффект

Бьюкэнен открыл банку с пивом и сделал большой глоток.

– Нашли Санчеса?
– как только уселись, спросил он.

– Нет еще, - ответил Липпенкотт, охотясь на комара, который начал жужжать возле него.

Бьюкэнен ослабил узел галстука.

– А как насчет Майка? Его тоже ищут?

– Ищут. Но под описание Майка, какое им удалось собрать, подходят еще десять тысяч человек.

– Я разговаривал с портье. Правда, толку от этого было мало, но он вспомнил, что утром кто-то интересовался Майком. Клянется, что не сказал, куда Майк пошел.

– Врет, - заметил Липпенкотт.
– Если не он, так кто же им сказал?

– Может, они были в вестибюле, когда я расспрашивал, как добраться до океанариума?

– предположил Фицпатрик.

Но Липпенкотт с ним не согласился.

– Если бы они там были, им не пришлось бы вас так долго разыскивать.

– Допустим. Но если их не было в вестибюле, каким образом они меня узнали?

– Да-а...
– Липпенкотт в раздумье поглаживал бородку.
– Майк, кто, кроме нас, знает о вашем пребывании в Майами?

– Человек шесть у нас в редакции, мои родители, Реджи Этуелл - вот, пожалуй, и все...

– И вероятно, у вас нет оснований считать, что кто-либо из них способен нанять двух кубинцев, чтобы отыскать вас?

– Вряд ли...
– заставил себя улыбнуться Фицпатрик.

Липпенкотт вынул сигару и принялся снимать с нее целлофановую обертку.

– По-моему, произошло вот что, - начал он.
– Пирс, узнав, что вы звонили, послала к вам в отель Моралеса и Санчеса. Они пришли вскоре после вашего ухода и сказали портье, что хотят вас видеть. Портье ответил, что вас нет, и объяснил, куда вы поехали. Может, ему сунули несколько долларов, а может, и нет. Это не имеет значения... Зато имеет значение...
– он бросил целлофановую обертку в пустой цветочный горшок и потянулся за зажигалкой, тот факт, что им не пришлось искать вас в океанариуме с помощью объявления по радио. Они подошли прямо к вам... Следовательно, у них была ваша фотография. Кто мог ее им дать? Только Пирс.
– Он помолчал, раскуривая сигару.
– Тогда возникает действительно интересный вопрос: откуда у Пирс ваша фотография?

– Взяла у Клэр?
– сразу сообразил Фицпатрик.

– Именно!
– кивнул Липпенкотт.
– Дик!
– Обратился он к Бьюкэнену.
– У тебя, по-моему, есть приятель в отделе медицинской экспертизы?

– Да. Джесси Заккермен.

– Как ты думаешь, можно узнать у этого Заккермена, нет ли среди вещей Моралеса фотографий?

– Среди вещей Моралеса?
– недоуменно переспросил Бьюкэнен.
– Каких вещей? Его же, черт побери, сожрали акулы!

– Я не забыл, - с ноткой раздражения в голосе отозвался Липпенкотт. Но ты же понимаешь, что им вряд ли предоставили возможность спокойно переварить беднягу, а?

– Пожалуй.
– Бьюкэнен встал.
– Позвонить ему?

– Подожди. Если фотография существует и она была у Моралеса, а не у Санчеса, спроси, можно ли взглянуть на нее?

– Почему нет?
– пожал плечами Бьюкэнен.

– А они не станут тебя расспрашивать?

– С этим я как-нибудь справлюсь.

– Если у вас нет возражений, - повернулся к Фицпатрику Липпенкотт, - я предлагаю сделать следующее: если ваша фотография у Моралеса, мы идем в полицию, если же нет... тогда я не знаю, как поступить. Попробуем завтра повидаться с Пирс...

Минут через пять Бьюкэнен вернулся на террасу, весело потирая руки.

– Повезло! У Моралеса были с собой две фотографии, и, по словам Джесси, похоже, что на них - Майк. На одной - он с девушкой, а на другой - держит собаку.

– У вас есть собака?
– спросил Липпенкотт.

– Была, - кивнул Фицпатрик.
– Немецкая овчарка?

– Он просто сказал: "Держит собаку". Нет... "Большую собаку", - уточнил Бьюкэнен.

– Чего же ты ждешь?

– воскликнул Липпенкотт.
– Поднимайся и поезжай в экспертизу.

Клятвенно заверив друг друга, что на днях они непременно вместе пообедают, Заккермен с Бьюкэненом миновали лабиринт коридоров и подошли к лаборатории в дальнем углу здания, где располагалась медицинская экспертиза округа Дэйд.

– Патологоанатома, - сказал Заккермен перед тем, как отворить дверь, зовут Росс Митчелл.
– Он одобрительно кивнул.
– Неплохой малый...

В ярко освещенной комнате стоял рентгеновский аппарат, несколько стеклянных шкафчиков с инструментами, раковины и три огромных, с эмалированными крышками стола, над каждым из которых висели автоматические весы, микрофон, ручной душ и прибор для отсасывания. Ближайший к двери стол окружало человек шесть мужчин в зеленых операционных костюмах, резиновых фартуках и резиновых сапогах.

Старший из них взглянул поверх очков, приклеенных к переносице лейкопластырем.

– Привет, ребята!
– крикнул он.
– Заходите.

Заккермен представил Бьюкэнена присутствующим и, пожелав ему весело провести время, отправился домой.

Стараясь не дышать глубоко, Бьюкэнен осторожно подошел к столу.

– Разделали его под орех!
– заметил Митчелл и, сморщив нос, кивнул на то, что лежало на столе.
– Джесси сказал, что вы интересуетесь этим малым...

Только Бьюкэнен открыл рот, чтобы ответить, как один из мужчин повернулся и положил что-то на весы, предоставив ему возможность увидеть погибшего кубинца во всей красе.

– О господи!
– не удержался Бьюкэнен.

– Фунтов тридцать общего веса нашего приятеля, пожалуй, так и пропало без вести, - заметил помощник Митчелла, сняв с весов мешок с останками и шлепнув его на стол.

Митчелл пожал плечами.

– Доложим судебному медику, что он был на диете, - подмигнул он Бьюкэнену.
– Джесси сказал, что вы хотите посмотреть вещи покойного?

– Если вы не возражаете...

– Пожалуйста!

Бьюкэнена подвели к покрытому нержавеющей сталью столу для инструментов, на котором лежали автоматический браунинг, излохмаченные остатки кобуры, тяжелый золотой портсигар, согнутый чуть ли не пополам, связка ключей, часы фирмы "Ролекс" - как ни странно, они до сих пор шли - и черный, крокодиловой кожи бумажник, в котором было несколько кредитных карточек, водительские права, около двухсот долларов разными купюрами и два скрученных от пребывания в воде моментальных снимка.

Бьюкэнен расправил первую фотографию. На ней был изображен Моралес и высокий темноволосый молодой человек в цветастой рубахе и темных очках. Его можно было принять за Фицпатрика, но Бьюкэнен весьма в этом сомневался.

На второй фотографии тот же молодой человек стоял рядом с девицей, которая держала спаниеля. На этот раз очков на нем не было, а близко поставленными глазками он очень напоминал Моралеса.

Бьюкэнен больше не сомневался: человек на фотографии был явно не Майкл Фицпатрик.

21

Марта Пирс жила в одном из старых многоэтажных домов на западной стороне Коллинз-авеню. Вооруженный привратник по внутреннему телефону известил ее о прибытии Липпенкотта и Фицпатрика, и они поднялись в лифте на самый верхний этаж.

Когда они подошли к ее квартире, Марта Пирс в брючном костюме из белого шелка и солнечных очках в роговой оправе - воплощение хладнокровия и самообладания - ожидала их у дверей.

– С мистером Липпенкоттом я уже знакома, - сказала она, протягивая ему холеную руку.
– А вы, значит, мистер Фицпатрик?