Побочный эффект

Распространяя вокруг аромат дорогих французских духов "Chant d'Aromes", она провела их в огромную гостиную, обставленную с помпезностью, граничащей с эксцентричностью: диваны и стулья в стиле Людовика XV, рояль с золоченой инкрустацией, в центре комнаты - стол, крышка которого покоилась на трех переплетенных золотых драконах. Стены были увешаны картинами в пышных золоченых рамах - цветы работы художников XVIII века, а с высоченного потолка свисали две огромные хрустальные люстры.

Только теперь Фицпатрик понял, почему Липпенкотт надел костюм и галстук.

Из гостиной их провели на вымощенную керамической плиткой террасу, где стояли кадки с цветущим кустарником и апельсиновыми деревьями, согнувшимися под тяжестью золотых плодов. В дальнем углу на жердочке белый попугай старательно чистил перышки.

– Прошу, - сказала Пирс, подводя их к плетеному столу, накрытому к чаю.

И в ту же секунду, словно по мановению волшебной палочки, появилась темнокожая горничная в наколке и фартучке с тяжело нагруженным серебряным подносом.

– Скажите, мистер Фицпатрик, - обратилась к нему Пирс, расставляя на столе чайную посуду тонкого фарфора, - вам удалось что-нибудь узнать о вашей приятельнице?

– Пока нет, - ответил Фицпатрик, явно смущенный всей этой обстановкой. Хотя Липпенкотт достаточно подробно описал ему и саму Пирс, и ее квартиру, тем не менее он никак не ожидал встретить столь изысканный прием. Внезапно мысль о том, что эта женщина может быть каким-то образом связана с исчезновением Клэр, не говоря уже о событиях в океанариуме, показалась ему нелепой.

Сокрушенно покачав головой, Пирс налила в чашки китайского чая с жасмином и принялась пересказывать Фицпатрику историю, которую в прошлую среду поведала Липпенкотту.

– После того как мистер Липпенкотт побывал у вас, я еще раз встретился с тем джентльменом, который навел нас на ваш след. Прошу извинить меня за настойчивость, но этот господин по-прежнему утверждает, что Клэр, то есть мисс Теннант, села в вашу машину...
– сказал Фицпатрик, как только она закончила свое повествование.

Пирс схватилась за горло.

– Боже мой!
– в растерянности воскликнула она.
– Какой ужас!

– Позвольте сказать вам, - продолжал Фицпатрик, тщательно подбирая слова, - что я не прошу вас нарушать обещание, которое вы, возможно, дали мисс Теннант. Если она просила вас никому не говорить, где она, то вы, конечно... словом, вы в трудном положении...

– Простите, мистер Фицпатрик, - перебила Пирс, прикоснувшись к его руке, - но я, кажется, понимаю, что вы хотите сказать... Поверьте, если бы я действительно знала, где находится мисс Теннант, я бы сочла своим долгом успокоить вас. Но, как вам, по-видимому, уже сообщил мистер Липпенкотт, я никогда не видела этой молодой дамы... Могу только искренне сожалеть об этом, - задумчиво добавила она, - поскольку она представляется мне очаровательным созданием.

Липпенкотт откашлялся.

– А с человеком по имени Анхел Моралес вы не знакомы, мэм?

– Анхел Моралес?
– Пирс на мгновение задумалась.
– Нет. Уверена, что нет, хотя где-то я слышала это имя...
– Она сделала глоток.
– Впрочем, подождите!
– Казалось, она вспомнила что-то неприятное.
– Кажется, фамилия того человека, что погиб несколько дней назад в океанариуме, Моралес?

Липпенкотт кивнул.

– Но я прочла в газетах, что это был отъявленный бандит!
– воскликнула Пирс. Казалось, ее возмутило одно только предположение, что она могла знать такого человека, как Моралес, и она начала нервно теребить одну из золотых сережек.

– Боже мой, какая нелепость... Вы что же, считаете, что он тоже замешан в исчезновении мисс Теннант?

– Вполне возможно, мэм, - мрачно отозвался Липпенкотт.
– Очень даже возможно.

– Понятно...
– Некоторое время Пирс молча созерцала свою чашку и вдруг поднялась из-за стола.
– Надеюсь, джентльмены извинят меня - я сию минуту вернусь.

Весь ее облик и манера держаться производили такое впечатление, что даже Липпенкотт, которого трудно было заподозрить в избытке старомодной учтивости, привстал со стула.

Пирс вернулась, неся в руках номер газеты "Вашингтон пост".

– Пожалуйста, не вставайте, - сказала она, протянув газету Липпенкотту. Она указала на статью, отмеченную малиновым крестом.
– Прошу вас прочесть вот это...

В статье говорилось, что все большее число фирм во избежание злоупотреблений при подборе кадров проверяют кандидатов на должность с помощью детекторов лжи.

– Ну что вы, мэм!
– Липпенкотт передал газету Фицпатрику.
– У нас и в мыслях нет подвергать вас испытанию на детекторе лжи!

– А как же иначе вы уверитесь в том, что я сказала правду?

– Попросим ваших друзей в Лондоне, с которыми вы ужинали в день исчезновения мисс Теннант, подтвердить ваши слова...

Пирс снова потеребила серьгу.

– Вот как раз этого мне очень не хотелось бы, - мягко сказала она.
– Я не сомневаюсь, что вы сумеете побеседовать с ними вполне тактично, и тем не менее мне не хотелось бы, чтобы мои друзья знали, что мною интересуется частный детектив.

Липпенкотт понимающе кивнул.

– Совсем не обязательно мне самому расспрашивать ваших друзей, заметил он.
– Это может сделать и мистер Фицпатрик, когда вернется в Лондон на будущей неделе.

– Не обижайтесь на меня, - Пирс обезоруживающе улыбнулась Фицпатрику, но если их начнет расспрашивать представитель прессы, это вряд ли что-нибудь изменит... Нет, нет, что ни говорите, но наилучший способ, мне кажется, подвергнуть меня испытанию на поли...
– И она запнулась, сделав вид, что с трудом припоминает нужное слово.

– На полиграфе, - подсказал Липпенкотт.

– Да, да, именно на полиграфе!
– Она одарила Липпенкотта и Фицпатрика благодарной улыбкой; оба озадаченно переглянулись, а Пирс с воодушевлением продолжала: - Давайте я повторю свой рассказ перед полиграфом, тогда сразу же все разъяснится и никого больше не нужно будет беспокоить!.. А пока, добавила она, словно не сознавая того впечатления, которое произвели ее слова, - не угодно ли еще чаю?

22

– Привет, дружище, - протянув руку и радостно улыбаясь, Рассел Юнкер устремился навстречу Липпенкотту через всю приемную, устланную толстым ковром.
– Сто лет мы с тобой не виделись!

Юнкер был вице-президентом агентства по подбору руководящих кадров, и именно в его конторе через четверть часа Марта Пирс должна была подвергнуться проверке на детекторе лжи. Высокий, худощавый, бледнокожий, с хитрым лицом и рыжими, уже начинающими редеть на макушке волосами, Юнкер был в элегантном, сером в елочку костюме. Из кармана жилета свисала золотая цепочка с эмблемой товарищества студенческих лет, на ногах - начищенные до блеска коричневые мокасины.