Побочный эффект

– Действительно, как?
– спросил Юнкера Липпенкотт.

– Вообще-то говоря...
– почесав в задумчивости щеку, нерешительно произнес Юнкер.

– Ввести пентотал натрия?
– подсказал ему Липпенкотт.

Юнкер покачал головой.

– Можно попробовать, но сам по себе этот препарат малоэффективен.

– Что же тогда?

– ЭСТ.

– ЭСТ?!
– Глаза Линды расширились от ужаса.
– Электросудорожная терапия? Да ваша Пирс никогда на это не пойдет!

Юнкер сухо улыбнулся.

– Безусловно, милочка, ее согласия нам получить не удастся.

– Хватит тянуть волынку, Рассел, - рассердился Липпенкотт.

– Что ты надумал?

Юнкер поднялся и, сунув руки в карманы, подошел к окну.

– Я просто размышляю вслух, не более, - не оборачиваясь сказал он. Предположим, мне удастся достать аппарат для ЭСТ. Только предположим...

Во взгляде Линды, устремленном на Липпенкотта, явно читалось: этому человеку не место в нашем доме. Но, убедившись, что Липпенкотт ничего подобного говорить Юнкеру не собирается, она сама с вызовом спросила его:

– И что потом?
– На ее тонком лице появилось угрожающее выражение.

– А потом, - бесстрастно продолжал Юнкер, - мы пропустим сотню вольт через лобные доли ее головного мозга и еще раз проверим ее на детекторе.

– Сукин сын!
– взорвалась Линда.
– Как вам могла прийти в голову такая дикая мысль!

Выхватив сигарету у Липпенкотта, она вскочила и, пробежав прямо по расстеленной на полу бумажной ленте, пулей вылетела из комнаты, громко хлопнув дверью.

Раскрыв от изумления рот, Юнкер повернулся к Фицпатрику и Липпенкотту.

– Что я такого сказал?
– спросил он, переводя взгляд с одного на другого.

Наверху хлопнула дверь.

Липпенкотт устало поднялся с дивана и направился к двери.

– Пойду поговорю с ней, - сказал он.
– И знаешь, Рассел, когда мы вернемся, сделай одолжение, не упоминай при ней больше об ЭСТ, ладно? В конце концов, ты ведь предложил это чисто теоретически.

– Чисто теоретически?
– Юнкер даже обиделся.
– А что тут нереального. Я могу достать и медикаменты, и нужную аппаратуру, а у Линды как раз есть психиатрическая практика.

– Минуту!
– перебил их Фицпатрик, встревоженный тем оборотом, какой начала приобретать их беседа.
– Лучше скажите, каким образом, помимо всего прочего, вы собираетесь пронести эту аппаратуру в квартиру Пирс?

– Все, что требуется, можно уложить в два небольших чемодана.

– Предположим, - не унимался Фицпатрик, - но ведь не станет же Пирс лежать и вспоминать старую добрую Англию, пока вы будете прилаживать к ее голове электроды!

– Именно поэтому вначале ей надо будет ввести пентотал натрия...

Фицпатрик перевел непонимающий взгляд на Липпенкотта.

– Сделать укол несложно, - согласился Липпенкотт.
– Когда мы установили за ней слежку, я первым делом обнаружил, что по утрам к ней приходит медсестра. По словам привратника - а ему об этом рассказала горничная, Пирс проходит сейчас курс каких-то инъекций. Что-то там ей колют: не то гормоны, не то витамины... Кстати, - продолжал Липпенкотт, обходя комнату и зажигая лампы, - медсестра приходит в половине восьмого - за час до появления горничной или уборщицы.

В водянистых глазах Юнкера внезапно вспыхнули искорки заинтересованности.

– Я тебя понял, приятель. Мы должны задержать настоящую сестру и вместо нее направить к Пирс нашего человека. Пирс скажут, что ее медсестра заболела, и вместо обычного лекарства ей сделают нужную нам инъекцию...

– Подожди, Рассел!
– решительно перебил его Липпенкотт, снова опускаясь на диван.
– Я не хочу, чтобы ты счел меня бестактным или неблагодарным, но позволь задать тебе один вопрос: ты соображаешь, о чем говоришь? Это не провокационный вопрос, мне просто неясно, понимаешь ты или нет.

– Да, я не специалист в таких делах, если ты это имеешь в виду...

– А тот, с кем ты только что разговаривал?

Юнкер кивнул.

– Нас консультирует самый авторитетный специалист...

– Я заметил, ты упорно повторяешь слово "нас", - сказал Липпенкотт. Это означает, что ты тоже будешь принимать в этом участие?

– Видишь ли, - заерзал Юнкер, - все не так-то просто...

– Ладно, ладно, - перебил его Липпенкотт, явно не желая выслушивать многословное объяснение.
– Скажи, какова степень риска?

– Для нее или для вас?

– Господи, конечно, для нее! Чем мы рискуем, я и сам прекрасно знаю. Ты хочешь, чтобы я тебе все подробно обрисовал?

– Не стоит!
– Юнкер протестующе поднял руку.
– При условии, что укол этот сделает вполне квалифицированный человек - а для этого вам как раз и нужна Линда, - Пирс подвергается риску не больше, чем когда она едет в машине по шоссе. Кстати, сколько ей лет?

– Около пятидесяти.

– Понятно, - задумался Юнкер.
– Если Пирс под пятьдесят и ей колют гормоны, значит, у нее тяжелый климакс и, вполне возможно, началась депрессия.
– Он пожал плечами.
– В таком случае электрошок может даже принести ей определенную пользу, - с улыбкой добавил он.

Липпенкотт откинулся на спинку дивана и закрыл глаза.

– Это безумие, Рассел. Ты ведь и сам это сознаешь, верно? Чистое безумие!

Юнкер взял у Липпенкотта одну из его длинных тонких сигар, прикурил от зажигалки Фицпатрика и стал разглаживать смятую бумажную ленту от детектора, по которой прошагала Линда.

– Решайте сами. Что касается меня, то я могу обеспечить вас всем необходимым, за исключением исполнителей.
– Он начал сворачивать миллиметровку в рулон.

В комнате повисла напряженная тишина. Фицпатрик, который все никак не мог успокоиться после расспросов по поводу Клэр, спросил:

– Мистер Юнкер, позвольте мне задать вам один непростой вопрос: почему вы так горячо взялись помочь нам?

Юнкер не успел и рта раскрыть, как за него ответил Липпенкотт:

– Он считает, что Пирс имеет отношение к делу, которое может интересовать ЦРУ. Его старая любовь к этой конторе не ржавеет.
– Он пристально посмотрел на Юнкера.
– Верно, Рассел?

Юнкер наконец скрутил бумажную ленту в ролик и сунул его в портфель.

– Скажем так, я не люблю неразгаданных тайн, - ответил он, ничуть не обидевшись на язвительное замечание Липпенкотта.
– Ну, так что вы решили? спросил он, надевая пиджак.