Последний караван

За дальним столом кузнец Мопальмо, толкнув локтем в бок купца Ёнгана:

– Это она-то стара? Да она любую молодую того... за пояс! Заткнет за пояс, я имел в виду.

Ёнган:

– Совершенно согласен с вами, почтенный, тетушка у нас еще огого...

Сосоно:

– ...а в царстве нашем покой и процветание, и, значит, старая женщина вполне может себе позволить отойти от дел...

За дальним столом, купец Кёльсан:

– Неужели она собралась уйти от мира?

Юный Чинмо:

– Куда, в отшельницы?

Мопальмо:

– Госпожа Сосоно? Быть того не может.

Сосоно:

– ...поэтому я решила вспомнить молодые годы.

Ёнган:

– Вот это по-нашему.

Сосоно:

– Я ухожу из дворца.

Чинмо:

– Ну вот же, она говорит, что уходит!

Мопальмо:

– Так не в отшельницы же. Слушай дальше.

Сосоно:

– Я поведу караван - на север, в Когурё и Пуё.

Гости поражены, с минуту над столами висит тишина, потом все разом начинают высказываться. Видно, никто как-то не ожидал от царицы-матери подобной выходки.

Сосоно, поворачиваясь к сыну:

– У меня просьба к вам, ваше величество.

Онджо:

– Все что угодно, матушка, сегодня ваш праздник, я исполню любое ваше желание.

Сосоно:

– Отпустите со мной царевича Тару.

Царевич Тару подскакивает на стуле, глаза круглые, он явно в восторге.

Старшая царица, побледнев:

– Ваше величество, он еще мал, нельзя...

Царь:

– Матушка, я обещал исполнить любое ваше желание, но все же...

Сосоно:

– Ваше величество, вспомните, в каком возрасте вы сами возглавляли караван.

Царь:

– Но все же мне было не двенадцать, а четырнадцать.

Сосоно:

– Но Тару и не встанет во главе каравана. Караван поведу я.

Царь:

– Что же... я склонен согласиться, но хотел бы поговорить с вами наедине, матушка.

Сосоно:

– Разумеется, ваше величество.

Старшая царица:

– Ваше величество, передумайте, умоляю! Ваше величество!

Царь, раздраженно:

– Да успокойтесь же. У нас праздник. Музыканты!

Музыканты с новой силой ударяют в барабаны и дуют во флейты. Девицы на помосте, улыбаясь, начинают кружиться снова.

Старшая царица сидит как на иголках, явно потеряв всякий интерес к празднику. Младшая царица задумчиво смотрит на танцующих девиц, и губы ее кривит недобрая улыбка. Ей пришла в голову какая-то коварная мысль.

Царевич Тару сияет.

Царь поглядывает на мать.

Сосоно с невозмутимым видом отщипывает от грозди виноградину и кладет в рот.

На дальнем конце стола старик Мопальмо, выпив очередную чашу:

– Госпожа-то наша, а!

Ёнган:

– Надо будет встретиться с тетушкой и согласовать планы, мы вполне могли бы выйти из Вире вместе. Кёльсан, Чинмо, завтра закупки на вас, я пойду во дворец.

Купцы, кивая:

– Да, господин.

3 серия

Вире, дворец, царские покои. За столом сидят царь Онджо и царица Сосоно. На столе чайник, чашки, закуски. Служанка наливает чай - сначала царю, потом царице-матери. Кланяясь, уходит.

Царь:

– И все же я сомневаюсь, матушка. Тару еще очень юн, и мечом владеет не блестяще, и почти не бывал за пределами дворца...

Сосоно:

– Ну, что до последнего, полагаю, вы не всё знаете, ваше величество. Тару довольно часто потихоньку уходит в город, так что народ он видел и кое-что знает. Остальное же... Я возьму с собой лучших бойцов из охраны. Обещаю, они обучат царевича всему, чему он готов будет научиться, и защитят его, если понадобится.

Царь:

– Но двенадцать лет...

Сосоно:

– Я не рассказывала тебе, как я впервые встретила Чумона?

Царь:

– Знаю, вы были знакомы с юности, но этой истории не слышал.

Сосоно:

– Мне было шестнадцать, и я вела караван в Окчо и Емек. И однажды в горах мы с Утхэ наткнулись на человека, который тонул в грязи. Уже пузыри пускал. Мы его вытащили, ты бы видел, на что он был похож... И стоило его отмыть, как он начал задирать нос, попытался командовать и даже спасибо не сказал. Зато заявил, что он царский сын. Я ему не поверила. Да и как поверить? Едешь через лес, в дикой местности, в стороне от дороги - и вдруг царский сын? И он был невыносим. Он совершенно не умел себя вести, держался нагло, причем сам не способен был не то что ударить - увернуться от удара. Ему очень повезло, что он встретил мой караван, а не кого-нибудь другого. Нарвался бы на драку, а поскольку постоять за себя его не научили... Короче, я назвала его лжецом и посмеялась над ним. Когда позже оказалось, что он в самом деле царевич, получилось очень неловко.

Царь:

– Матушка, да неужели его величество в юности был таким?

Сосоно:

– Он был совершенно ужасен, - улыбается, потом продолжает серьезно: - Твой старший сын не настолько избалован, но если дать волю его матери, она обернет его в вату, перевяжет розовыми ленточками и закормит сластями - и получится такой же бесполезный наглец, если не хуже. Конечно, Чумону хватило силы духа измениться, но это нелегко. Справится ли Тару? Нет, лучше все-таки вмешаться раньше. И раз уж у мальчика есть я...

Царь:

– Мы с братом такими не были.

Сосоно:

– Потому что мы с Чумоном оба хорошо помнили, каким был он в пятнадцать лет.

Некоторое время молчат, пьют чай.

Сосоно:

– Не волнуйся, мы удачно съездим, хорошо поторгуем и благополучно вернемся. Обещаю, я не буду рисковать. Но мальчику необходимо увидеть мир и научиться самостоятельности. Он должен хотя бы попробовать принимать решения и брать на себя ответственность.

Онджо, задумчиво:

– Хорошо, я согласен.

Сосоно:

– Благодарю вас, ваше величество.

Царь:

– У меня есть для вас подарок, матушка.

Встает, отходит к низкому шкафчику, на котором стоит ящик из полированного дерева. Открывает ящик, достает длинный сверток.

– Я выковал его сам, со всей сыновней любовью и уважением.

Кладет сверток перед матерью. Сосоно разворачивает ткань, и мы видим посеребренные ножны. Это кинжал, который царь ковал в предыдущей серии.

Царь:

– И я велел Мопальмо подобрать хороший меч, небольшой, чтобы был по руке царевичу Тару.