Последний корабль

— Только в зоопарке, за кредитки, и рыб есть нельзя, их нужно после рыбалки опять выпускать в водоем.

— Какая же это рыбалка! — возмутился Робин.

— Отец, за сорок лет многое на Земле изменилось. Ждем тебя в гости. Мама пробивается, хочет с тобой поговорить. Я отключаюсь, не хочу мешать.

Голограмма Кэтрин и Эрни исчезла, на их месте возникла Эмма.

— Робин, я тут подумала, — она смущенно посмотрела на него, — нам о многом нужно поговорить. Ты где сейчас?

— Там же, на Бельграно.

— Вышли мне свои координаты, я на первом же рейсовом Временнoм корабле отправлюсь к тебе.

— Я скоро буду по делам на Земле и заеду к вам. Я уже пообещал Кэтрин.

— Ты не хочешь, чтобы я приехала к тебе? — Эмма огорчилась.

Он чувствовал себя виноватым после ее слов, но не мог позволить Эмме приехать в такое напряженное время. Надвигалась война, он не имел права рисковать ее жизнью.

— Эми, не стоит, во-первых, это дорого, во-вторых, еще найдешь на Бельграно кого-нибудь, — он решил повернуть все в шутку. — Эти бельгранцы такие любвеобильные, тем более ты совсем не изменилась. Такая же эффектная блондинка с длинными ногами! Вылитый эму!

— Робин, — она зарделась, — ты никогда не умел делать комплименты.

— А чего ты так покраснела? Наверное, пока я околачивался на Бельграно, нашла себе нового мужа?

— Нет у меня мужа. Конечно, я искала того, кто бы называл меня Эму, но так и не нашла.

— Тебе палец в рот не клади, небось Кэтрин вся в тебя?

— Нет, вся в тебя, Робин.

— Эму, мне пора, — он замешкался, — я это… хотел сказать, что сожалею… обо всем сожалею. Ты дождись меня, скоро я закончу на Бельграно одно важное дело и приеду. Слышишь, я обязательно приеду!

— Робин, я хорошо тебя знаю, ты так хочешь признаться мне в любви?

— Вроде того, — с облегчением выдохнул он.

— Я тоже люблю тебя. До сих пор люблю.

Голограмма Эммы исчезла.

Робин устало сидел, положив руки на колени. В комнату вернулись Эрнесто и Кэтрин.

— Папа, что случилось? Мама не захотела говорить с тобой?

— Напротив, мы очень тепло пообщались, я увидел Кэтрин-старшую и маленького Эрни.

— Почему ты тогда такой понурый?

— Да вот сижу и думаю, какой же я дурак! Проклятая гордость не позволила нам с Эми быть вместе, и жизнь прошла мимо. Я увидел, что она тоже это понимает. Главное, чтобы она меня дождалась. После разговора меня не покидает чувство, будто я прощался с Эми навсегда. Может, зря я ей позвонил? Если со мной что-то случится, она потеряет меня снова, а я этого не могу допустить.

СИС Эрнесто пискнул, он прочитал сообщение:

— Это Михаил прислал морзянку, сейчас расшифрую. Михаил получил приказ от командования. Началось! Земная эскадра будет на нашей орбите через три дня! У нас есть семьдесят два часа и один день, который Мировое Правительство даст нам на исполнение ультиматума. Робин, как думаешь, успеем?

— К черту мрачные мысли, успеем! Но сначала мне нужно поговорить с другом.

Гл а в а 2 3

ДАНЬ

Робин не часто бывал в Лакаре, столице Бельграно. Несмотря на свой взрывной характер, он любил тишину и уединение, поэтому, как только ему исполнилось пятьдесят, он переехал из Лакара в маленький городок подальше от столичной суеты.

Лакар был первым основанным городом на заснеженной планете и получил свое название в честь живописного озера, приютившегося в высоких зеленых горах на Земле — Патагонских Андах.

Когда шестьдесят лет назад на Бельграно прибыли первые атмосферные установки, одна из плавилен льда сломалась. Пока Инженеры занимались починкой, она растопила огромное количество льда, заполнив пространство между холмами и сформировав водоем, который своим длинным глубоким телом напомнил колонистам озеро Лакар и их родину — Аргентину. Водоем решили оставить, а поселение назвать именем озера.

За шестьдесят лет столица разрослась. Недавно построили новый атмосферный купол, старый уже не мог охватить всю территорию быстро развивающегося города. Население тоже росло — за последние двадцать лет оно удвоилось, согласно прошлогодней переписи составило пятьсот тысяч человек. Если учесть, что лакарцам требовалось столько же андроидов, можно сказать, что население достигло миллиона.

Шар Робина прошел шлюз атмосферного купола, миновал огромный парк, который разбили вокруг озера, и подлетел к красивому особняку — Дому Правительства. Его построили недавно, лет десять назад, после того, как бельгранцы добились референдума, на котором выбрали своего Президента. До этого планета управлялась напрямую шестью консулами.

Серебристый дом-шар Правительства Бельграно тщательно охранялся. Гвардеец на входе проверил ДНК-паспорт Робина, связался с охраной Президента. Робина тщательно обыскали сканером и только после этого пустили внутрь.

— К чему такие сложности, Лукас? Меня досмотрели как шпиона, только что не раздели! — недоумевал Робин, переступив порог знакомого кабинета.

— Служба безопасности ввела новые правила. Давно ты здесь не был, Робин, сейчас всякая шваль на Бельграно лезет. Предварительная тюрьма почти заполнена — сплошные криминальные элементы! Только и успеваем их судить и в Девон отправлять.

— О, какие мы стали важные, господин Президент, я теперь для тебя тоже шваль? — Робин в шутку надул щеки. — А когда мы по золотым норам вместе бегали, ты не был таким заносчивым!

— Давай уже обниму, — Лукас раскинул руки. — Никогда не забуду, как ты спас меня!

Невысокий коренастый Лукас Альваро крепко сжал друга в объятьях. Его темная красноватая кожа гармонировала с пурпурным рассветом Беты. За его раскосыми черными глазами редко угадывались настоящие мысли, а спокойное лицо всегда было непроницаемым. Эта особенность, переданная ему предками-индейцами, здорово помогала в политической карьере, и он оставался загадкой для многих, но только не для Робина — с друзьями Лукас был настоящим.

Президент улыбнулся, его левая щека зашевелилась, потеснив наверх белый шрам. Каждый раз, смотрясь в зеркало, Лукас вспоминал, как Робин спас его. Дважды. Первый раз, когда они заблудились в шахте и наткнулись на золото-змея. Тогда Робин метким выстрелом уложил злобного подземного обитателя. Еще несколько дней они скитались по лабиринтам — жилищам золото-змеев. Робин делился с ним последним: едой, водой, которые он каким-то чудом взял с собой в этот день, чтобы перекусить в шахте, а главное — верой и оптимизмом. Их Лукас, несмотря на всю свою невозмутимость, почти утратил. На исходе седьмого дня они, обессиленные от голода, умирающие от обезвоживания, наконец, вышли из лабиринта. И в тот момент Лукас по-настоящему прочувствовал на себе старую пословицу, которую Робин все эти дни беспрестанно повторял ему: надежда умирает последней.

Второй раз эту народную мудрость Лукас вспомнил, когда на них напали с ножом подвыпившие граждане. Тогда Лукас вступился за девушку, она позже стала его женой. И если бы не помощь Робина, который бесстрашно ввязался в схватку с бандитами, будущий Президент лежал бы сейчас в могиле. В конце двадцать второго века можно убрать любой шрам, но он не стал это делать. Лукас хотел, чтобы он остался как напоминание о дружбе. А во время предвыборной компании эта отметина на лице сослужила ему хорошую службу, став визитной карточкой. “Cara Cortada”^[57] — так называли его в народе. Все граждане знали о его смелости, благородстве, преданности Бельграно, и вопрос президентства был делом времени.