Потерянная жертва

– Можете рассказать нам о ваших отношениях? – спросила Кейт.

– У нас не было никаких отношений.

– Простите. О вашей дружбе.

– Мы вместе выросли. Здесь. Форрест… Фред жил тут с мамой этажом выше.

– Его мама по-прежнему живет здесь?

– Нет, она умерла, когда я был в тюрьме. Я подавал заявку, чтобы меня отпустили на похороны, но мне отказали.

– Вы не против, если я буду делать заметки? – спросил Тристан.

– На здоровье. Мне скрывать нечего.

Тристан достал блокнот и ручку, открыл чистую страницу. Роберт уставился на нее, повисла долгая пауза.

– Я так, на всякий случай.

Роберт помедлил и кивнул. На улице темнело, и опустился густой туман, но Роберт не включил свет. Во дворе загорелись фонари.

– Вы с Форрестом дружили еще с одним парнем, Роландом Хакером. Вы по-прежнему с ним общаетесь?

– Нет.

– Где он жил?

– В соседнем дворе, в том доме, где Стэнли Коэн.

– А сейчас где живет?

– Понятия не имею. Роланд исчез. Просто пропал без вести, пока я сидел. Даже его родители умерли, так и не узнав, где он. Больше никого у него не было.

– Вы не пытались выяснить, жив ли он еще? – спросила Кейт.

Роберт пожал плечами.

– В девяносто седьмом, когда меня оправдали, я пытался его найти. Но не смог. Его нет онлайн. Нет в соцсетях.

– Может быть, он тоже сменил имя, как Форрест? – предположил Тристан.

– Если и да, то никому не сообщил.

– Вы трое были близкими друзьями, да?

– Да, хорошими.

Кейт показала ему статью с фотографией, где Роберт, Форрест и Роланд стояли возле фрески, нарисованной распылителем. Роберт взял у нее газету.

– Вот он, сигнал из прошлого. – Он вздохнул, потер лицо. – Боже. Если бы я тогда знал.

– О чем?

– Это фото сделано за несколько месяцев до того, как пропала Джейни Маклин и все рухнуло.

Глава 14

– Можете рассказать нам, что произошло в ту ночь, когда пропала Джейни Маклин?

Роберт положил фотографию на маленькую стопку фотокопий на столе, откинулся назад, сложил пальцы домиком, опустил на них подбородок.

– Мне тогда было семнадцать. Я часто видел Джейни. Обычно по пятницам, когда ее мамаша, Дорин, отправляла ее в «Рейнольдс» за сигаретами. Парой недель ранее Джейни потеряла там шарф, и я нашел его под прилавком. Я знал, что увижу ее снова, поэтому отнес его в свой фургон и забыл о нем. На следующей неделе она вновь пришла за сигаретами. Сильно мело, так что я предложил подвезти ее до «Кувшина». На льду мне пришлось затормозить, ее отбросило вперед, она ударилась головой… Шарф я ей вернул, она вытерла им кровь. Рана была небольшая. Я повез ее в кафе неподалеку, «Карлуччи». Оно до сих пор работает. Джейни замерзла и проголодалась. Я купил ей картошки, а потом отвез в «Кувшин». Все это заняло минут пятнадцать, может быть двадцать. Никак не больше. Шарф она снова забыла. Вот так он у меня и оказался.

– Вы помните, во сколько высадили ее у «Кувшина»? – спросила Кейт.

– Смутно. Это было тридцать лет назад. «Рейнольдс» по будням закрывался в шесть, так что, полагаю, я высадил ее у «Кувшина» где-то около половины седьмого.

– Вы видели, как она туда заходила?

– Я высадил ее у входа. Помню, как оглянулся в зеркало заднего вида и увидел ее у двери паба.

– В статье указано, что две недели спустя полиция нашла ее шарф у вас в спальне, – сказал Тристан.

– Да, как я и сказал, она оставила его в фургоне, когда мы пошли в кафе, а потом снова забыла. Я сунул его в рюкзак, чтобы ей вернуть.

Жаль, подумала Кейт, что в полицейских отчетах нет никаких подробностей того вечера.

– Тогда вы видели Джейни последний раз? – уточнила она.

– Да. Я накормил ее, дал погреться в фургоне. И привез в «Кувшин». Вот и все. Я ее и пальцем не тронул.

– Думаете, ее похитили по дороге в паб? – спросил Тристан.

– Это был вечер пятницы. В «Кувшин» стекались толпы со всего Кингс-Кросс, чтобы пропустить стаканчик перед поездом. Дорога была оживленной – помню, что за мной ехало много машин. Разве вы сами не думаете, что в тот вечер ее в пабе или около него подобрал Питер Конуэй?

Кейт посмотрела на Тристана.

– Его видели в «Кувшине» в компании несовершеннолетних девушек за несколько недель до того, как пропала Джейни, – сказал Тристан.

– И разве это не в духе Каннибала из Девяти Вязов? Он похищал девушек. И избавлялся от тел. – Роберт развел руками, как бы говоря: ну вот вам и ответ.

– Что вы делали после того, как высадили Джейни? – спросила Кейт.

– Кое-какую работу для молодежного клуба, – ответил он, указывая на фото с фреской. – У нас было несколько проектов, которые я должен был собрать и отвезти на, э-э, склад.

– Вечером двадцать третьего декабря?

– Да. Вот зачем мне нужен был фургон. Я много чего делал для того клуба: и мебель перевозил, и бильярдные столы, и помогал с некоторыми проектами. Мы по большей части занимались искусством.

– Тем вечером вам кто-нибудь помогал?

– Нет. Я был один. Хотел закончить с делами до Рождества и в праздники уже отдыхать. Посидел там до полуночи, а потом вернулся домой. Мама смогла дать мне алиби только начиная с полуночи.

– Что в тот вечер делали Форрест и Роланд?

– Роланд был дома с родителями. Форрест – в Лондоне, в каком-то клубе.

– Вы живете один? – спросил Тристан.

– Да. Мама умерла три года назад. Последние годы я был ее сиделкой.

– Соболезную, – сказала Кейт.

– Я недавно сделал ремонт. Она завещала мне квартиру, да благословит Господь ее душу.

– Почему полиция арестовала именно вас? – спросил Тристан.

– Женщина в кафе «Золотая обжарка» в нескольких домах отсюда видела, как Джейни садилась в мой фургон.

– Почему вы повезли Джейни в другое кафе, если в нескольких домах была «Золотая обжарка»? – спросил Тристан.

Роберт помялся.

– У нас с хозяином «Золотой обжарки» были свои счеты. За несколько месяцев до этого мы с ним поссорились. Полиция арестовала меня только после Рождества. До этого я сам туда пришел как свидетель, потому что был одним из последних, кто видел Джейни. Они говорили и с Фредом – Форрестом, – и с Роландом. Оба подтвердили, что я перевозил вещи.

– Когда полиция вас арестовала?

Он надул щеки и откинулся назад, будто давно об этом не думал и теперь с трудом вспоминал.

– Кажется, в самом начале января. Газеты ничего об этом не писали. Двадцать первого декабря над Локерби была авиакатастрофа, и все местные новости были только об этом. Только когда о Джейни рассказали национальные новости, полиция вызвала собаку-ищейку. Она отследила запах Джейни от газетного киоска до старой трубы на заднем дворе. Положа руку на сердце: я до сих пор понятия не имею почему. Шарф она уронила в магазине. Не знаю, может быть, Джек принес туда ее запах на обуви или еще как-нибудь. Потом, несколько дней спустя, все это показали по телевизору. Вот тогда женщина из «Золотой обжарки» и обвинила во всем меня. На полицию начали давить. Они решили выдвинуть теорию, что я убил Джейни, на несколько дней спрятал ее тело в водопроводной трубе, а потом от него избавился или закопал. У них не было доказательств, не было тела, но при том, что у меня уже была судимость…