Потерянная жертва

– Они показали Роберта, но не назвали его имя, и не показали Джека Рейнольдса, – заметил Тристан.

В нижней части экрана высветился номер, вслед за ним появились кадры «Виктория-Хаус».

– Джейни жила здесь, в «Виктория-Хаус», всего в нескольких минутах ходьбы от Панкрас-Роуд, и каждую неделю посещала занятия в танцевальной школе Гленды Ла Фрой.

Кейт снова остановила видео.

– Это обращение было передано пятого января восемьдесят девятого года. Через тринадцать дней после того, как пропала Джейни. И полиция на этом этапе все еще не знала, что Роберт подвез ее на фургоне?

– По словам Роберта, полицейские говорили с ним, Форрестом и Роландом спустя пару дней после того, как Джейни пропала. Он сказал им, что подвез ее или что она просто пришла в «Рейнольдс» за сладостями и сигаретами? Если верить ему, то только после того, как обращение полиции было передано в эфир, женщина из «Золотой обжарки» рассказала, что видела, как Джейни садилась в фургон Дрисколла.

– Да. Они арестовали Роберта Дрисколла и предъявили ему обвинение через две недели после ее исчезновения. Так что это произошло спустя день или два после того, как обращение было передано в эфир.

– В этом обращении нет ни слова о служебной собаке, о том, что полиция нашла запах Джейни внутри киоска и в трубе на заднем дворе. Это было спустя пять дней после того, как она пропала, – заметил Тристан.

– Полиция могла скрывать эту информацию, – сказала Кейт и указала на телевизор. – Посмотри, что творилось возле «Виктория-Хаус». Все плиты мостовой сняты, скульптуры в центре и той нет.

Они немного помолчали, глядя на застывшее изображение.

– Нам нужно выстроить временную шкалу, – сказала Кейт, – и изучить все обращения в полицию.

Она прокрутила все видео до начала, и они вновь посмотрели, как Джейни и Максин входят в «Кувшин».

– Как вы думаете, они наняли статистов? Все эти люди выглядят как настоящие, – сказал Тристан.

Кейт смотрела, как Джейни и Максин пробираются сквозь толпу подвыпивших мужчин и женщин, которые болтают и смеются в сигаретном дыму.

– И не стоит забывать о том, что в пабе в ту ночь мог быть Питер Конуэй или Томас Блэк.

– Я не хочу об этом думать, – призналась Кейт. Если Джейни похитил кто-то из этих мужчин, это была медленная и мучительная смерть.

Глава 21

Следующие несколько часов Кейт и Тристан провели изучая материалы дела, и ближе к полуночи Тристан сказал, что идет спать. У Кейт сна не было ни в одном глазу, поэтому она продолжила работу. Где-то к часу ночи она пошла на кухню, чтобы приготовить себе чашку чая, и тут зазвонил ее телефон. Это был Джейк.

– Мам, прости, что так поздно. Я тебя разбудил? – Его голос звучал встревоженно.

– Я еще не сплю. У тебя все хорошо, солнышко?

– Не знаю. Мне только что звонил Питер.

– Питер? – повторила Кейт. Все ее мысли были заняты делом, и она не сразу поняла, о ком он говорит.

– Питер Конуэй.

– Ох. – Кейт задумалась, что сказать. Спрашивать, как он себя чувствует, было бы лицемерием.

– Он в плохом состоянии. Ему пришлось удалить пять зубов, и у него серьезная инфекция, – сказал Джейк. Его голос звучал неуверенно, будто он сомневался, стоит ли делиться с матерью этими подробностями.

– Ты имеешь полное право ему сочувствовать.

– Может быть, но дело не в этом, мам. По-моему, он звонил мне не с тюремного телефона.

– Что ты имеешь в виду?

– Обычно, когда он звонит, мне сначала говорят, что со мной хочет связаться заключенный из Уэйкфилда и если я согласен ответить на звонок, то мне нужно нажать единицу. После этого мне сообщают, что разговор будет записан. На этот раз ничего такого не было, а номер вызывающего абонента начался с семерки, то есть он звонил с мобильника.

Кейт села на кухонный стул, громко, на всю квартиру скрипнувший.

– Он тебе угрожал? Говорил что-то странное?

– Он сказал, что всегда любил меня и очень жалеет, что не стал мне настоящим отцом.

– Совсем не в его духе. Можешь дать мне номер, по которому он тебе звонил?

– Конечно.

Кейт взяла ручку, нацарапала номер на обороте меню.

– Как думаешь, он снова сбежал?

– Нет, – сказала Кейт. – Меня бы предупредили, и тебя тоже. Мы в списке людей, с которыми связываются.

И все же она на всякий случай подошла к входной двери, подергала ручку, проверила, заперта ли она.

– Что ты делаешь? – спросил Джейк. Она услышала в его голосе беспокойство.

– Просто проверяю, плотно ли закрыта дверь.

В гостиной было холодно, и Кейт заглянула в щель между шторами. Было пусто, ярко светили уличные фонари, и сильный снег покрывал дорогу и машины одеялом, оранжево-белым из-за ночного освещения.

– Нет, мам, я не думаю, что он сбежал.

Кейт подошла к двери Тристана. Прислушалась к его тихому храпу. Хотела постучать, но остановилась. Питер Конуэй был далеко.

– Я помню, как он сбежал в прошлый раз. Как я впервые его увидел. Он проверил мои зубы, отпускал дурацкие шуточки… У него были грязные руки, и я никогда не забуду противный привкус его пальцев во рту. Металлический.

Кейт вернулась и села на диван. Телевизор был включен на минимальную громкость, шел документальный фильм о дикой природе на Южном полюсе.

– Металлический? Это, наверное, от вертолетных рельсов.

– Круто, что вертолет посадили прямо на тюремный двор, чтобы он смог сбежать, – сказал Джейк.

– Мне это никогда крутым не казалось. Меня до смерти пугает мысль, что он мог сбежать, забрав тебя с собой.

– Я бы с ним никуда не поехал.

Кейт всегда надеялась, что сын говорит искренне, но некоторые люди умеют влиять на других. Если бы Питер и его мать силой увезли Джейка в Испанию, был бы он таким же, как сейчас, или ему промыли бы мозги?

– Теперь он мне кажется совсем другим. Как будто его молодость ушла и унесла с собой все зло.

Кейт едва сдержалась, чтобы не начать обсуждать с Джейком эту тему. Питер Конуэй был воплощенным злом. Всегда.

– Думаю, нужно позвонить в Уэйкфилд. Похоже, он нелегально завладел мобильным телефоном.

Они немного помолчали. Кейт смотрела на телеэкран – камера летела над тоннелем в полярных льдах.

– У вас там тепло, на Манхэттен-Бич?

– Да. Я в футболке и шортах. Сижу напротив того тако-бара, куда мы раньше ходили за рыбными тако.