Проект «Убийца»

– Наверное, потому что в странах, где царят войны, голод и холера – нет времени думать о том, какой ты несчастный и как жить дальше. Единственная заботящая мысль – выживание, – продолжил мысль Леон, прикрыв глаза под потоком холодного для начала осени ветра.

– Что, отправимся на войну?

Ответ Леона застыл в запершившей глотке, горло пересохло. А ветер принёс задорный оклик мчащейся к ним Рейвен.

– Хей, как вы?

Заметно запыхавшись, она тяжело дышала и, наклонившись, оперлась ладонями о колени.

– Было отлично, пока ты не появилась! – Гаррисон демонстративно скривился, но встал вслед за Леоном.

Рейвен и без того бледная побелела при виде Леона, ухватилась за его плечи, в странном нежном материнском жесте погладила по пластырю на раненной щеке и, перехватив руки, дёрнула рукава вверх.

– Это ещё что такое? Что случилось?

– А это Леон напоролся на Потрошителя в прямом и переносном смысле, – беспечно ответил Гаррисон.

Кейн не знала воспринимать это всерьёз или как шутку, а Леон молчал – не хотел попусту заставлять нервничать любимого человека, прекрасно зная, какая Рейвен паникёрша.

– Я не уверен, Рейвен, но есть вероятность, что после наших посиделок у Лэмба, я столкнулся с убийцей. Калеб утверждает, что мои сражения с серийным убийцей – наркотический приход.

– Так и есть. На него просто напал какой-то отморозок в попытке грабежа.

Рейвен не разделяла веселья Гаррисона. Под руку с Леоном она отвела его в сторону от друга, направляясь к академии, и шёпотом, как заговорщик, зашипела:

– Ты в полицию ходил?

– Нет, но думал.

– Нужно обязательно написать заявление! Не отрицаю, что мы все были под кайфом, но даже если это не Потрошитель, факт нападения остаётся фактом.

Вместо полиции они пришли в академию. Их ожидали долгие четыре пары из трёх лекций, где можно было поспать на задних рядах, и практическое занятие – как раз, чтобы проснуться.

В аудитории стоял типичный для студентов гул: как весёлые, напившиеся пчёлки, жужжащие на одном им известном сленге. Линор, Адам и Тревис ждали их на предпоследнем ряду, последний ряд среди свободных мест заняла прибывшая троица.

– Ребята, а вы в курсе, что наш Леон сражался в битве не на жизнь, а на смерть с Потрошителем? – Калеб сумел перекричать гомон достаточно для того, чтобы его услышали три ряда. Зеваки обернулись, некоторые просто из любопытства, но троица друзей с тревогой и неверием.

Несмотря на то, что Гаррисон отрицал как нападение на Леона, так и самого Потрошителя, он не упустил возможность пуститься в фантасмагоричные россказни, упомянув о подробностях, о каких не подозревал даже сам пострадавший.

Бёрк вытерпел все улюлюканья, хихиканья и изумлённые ахи, оставшись в стороне от глумления над самим собой. На Калеба он не обижался, но и поддерживать его надменные насмешки не имел желания. Рейвен шипела, огрызалась, парировала нападки Гаррисона, прибегнув и к бездейственному мату, но в конце сдалась.

Сидящая впереди Линор уплетала спрятанные под партой чипсы. Хруст раздражал голодных соседей, тянущих наглые руки, от которых уворачивалась Эванс. Она повернулась к задней парте, вытащив упаковку на стол, четыре руки устремились в упаковку, на что Эванс надула по-хомячьи щеки.

– Линор, хватит жадничать, ты и так жрёшь без остановки и не толстеешь! – фыркнул Спаркс.

– Ведьма! – пафосно изрёк Лэмб, прихватив целую горсть иссохшей картошки.

– Это мои слова! – возмутилась Кейн.

– Сильно болит? – участливо спросила Линор и поскребла пальцами по собственной щеке в том же месте, где прятались порезы под пластырем у Леона.

– Терпимо, – напускным трагичным голосом ответил Леон, как будто его спросили не о царапине на щеке и о колотом ранении в брюшину.

– Пары сегодня допоздна, желание ночью идти в участок после историй Калеба у меня нет, уж простите, – Адамс почесал в паху, поёрзав на неудобной скамейке.

– Тогда завтра. Пары с утра, в обед сразу же пойдём в участок. Потрошитель – не Потрошитель. Вооружённое нападение – неопровержимый факт! Пускай полиция разбирается, должны же были камеры что-то запечатлеть! – Рейвен ворчала, а не возмущалась, что лишний раз придавало образ мамочки, но не девушки.

– Хорошо, завтра так завтра, – сдался Гаррисон, – сходим мы в вашу полицию, паникёры, всей ватагой. Наша личная армия против несуществующего серийного убийцы Чикаго.

* * *

На следующий день Леон сидел как на иголках. Он нетерпеливо постукивал ногами и барабанил пальцами то по столу, то по коленям, отчего вызывал раздражение и негодование со стороны сокурсников. Калеб на всё утро завис в мобильнике, потягивая через трубочку диетическую колу. Линор спала, привалившись к парте щекой как к перинной подушке. Рейвен сохраняла напускное спокойствие. Адам и Тревис появились только ко второй паре. Скинули сумки под парты и, развернувшись к друзьям, игнорируя комментарии преподавателя по поводу их отсутствия, отчитались:

– Мы ходили на тот склад, проверить, так сказать, следы преступления. Всё чисто: ни крови, ни трупов. Сторож сказал, что в утро воскресенья обходил весь склад, как полагается регламентом, но тоже ничего не видел.

Калеб красноречивее любых слов развёл руками. Рейвен надменно хмыкнула. Леон заскрежетал зубами.

– Я всё равно пойду в участок. Один или с вами – не имеет значения.

– Да пойдём мы в участок, пойдём, – раздражённо проворчал Калеб, как родитель, уступающий капризному ребёнку. – И раз Леон такой упёртый и желает своего серийного убийцу, я даже позвал его с нами прогуляться до участка.

– Не понял, – ошалел Спаркс.

– Я написал в Даркнете на всех форумах и чатах о том, что я свидетель убийства Потрошителя и нахожусь сейчас рядом с Академией искусств. Даже Потрохам Резака написал.

– Гаррисон, ты больной?! – взревела Рейвен и непроизвольно замахнулась рукой – сейчас она была готова ударить его без зазрения совести.

– Я всего лишь пытаюсь помочь доказать другу, что у него не поехала крыша!

– По-моему ты пытаешься доказать обратное, – тактично заметил Лэмб.

Разбуженная Линор приподняла голову, отлепив покрасневшую, как от пощёчины, щеку и, смачно зевнув, завалилась обратно – пара ещё не закончилась.

* * *

Дымное, питаемое выхлопными газами дыхание Чикаго отравляло не только здоровье, но и вдохновение. Бесконечность улиц, асфальтовых рек, стеклянно-зеркальных великанов – тянущихся к небу стоэтажных пик. Кошмарная бесконечность безликих кварталов, блуждающий потоков людских тел – кровяных сосудов, текущих по артериям города. Воздух – тяжёлый, невидимый налёт на лёгких.