Проект «Убийца»

Как проказа на душе, как наручники для музы. В глубине души Леон ненавидел Чикаго. Он искал вдохновение в его ночной красоте сотни мерцающих огней и отблеске стёкол под лимонным светом луны. В парках, укрытых мхом зелени. В верных друзьях, идущих сейчас с ним в полицейских участок. Он слушал звон их смеха вместо собственных мыслей. Они решили направиться пешком – Леон, чтобы проветрить голову и насладиться компанией; Калеб, чтобы подразнить несуществующего убийцу.

В здание полиции они направились вдвоём. Решили, что завалиться всей ватагой будет как минимум некрасиво, что придаст их трагедии фарс.

Воздух в участке был сухой и неподвижный, как застывшее время на сломанных часах. Шум, совсем как в их аудитории – очередной Чикагский улей. Но другой. Как более высокий уровень в игре – сложнее, страшнее, серьёзнее. Леон всегда считал, что у каждого места и города есть свой запах и мелодия. Их академия – симфония кислотных ароматов из красок, ацетона, клея, фастфудов, девичьих восточных духов, травы из открытых окон, освежителя воздуха мистера Уокера, у которого аллергия была на все запахи, даже на сам аэрозольный баллончик. Участок – как провонявший матёрый мужик. В нём схлестнулся пот, духота, сигаретный налёт со вкусом кофе всех сортов.

Леон натянул воротник на нос, когда мимо них с Калебом двое полицейских провели мужчину в наручниках, с татуировкой на голом плече – на нём была надета только белая борцовка.

Леон будто осип, он скромно окликнул женщину в форме, но та промчалась мимо. Удалось привлечь внимание Калебу со второй попытки.

– Простите, страж порядка, мы по делу Потрошителя.

– Вам к Куинну, – чопорно ответил полицейский, – третий этаж, отдел убийств.

Они прошли на третий этаж, ничем не отличающийся от первого или второго. Множество столов в одном большом «офисе», точно менеджеры, а не стражи порядка, сидящие за телефоном. Леон выискивал среди табличек на столах фамилию «Куинн». Вот она, «Ф. Куинн». Он окликнул маячившего в другом ряду Гаррисона, словно без него боялся завести диалог.

Сидящей перед ними полицейский, фривольно закинувший ноги на стол, был занят слишком важным делом, чтобы заметить двух молодых людей – откусывая по дольке от шоколадного батончика, он строчил сообщение на мобильнике.

– Простите.

Полицейский поднял взгляд, неуклюже свалил ноги со стола и вытер рукавом шоколадные крошки с уголка рта.

– Чем могу помочь?

– Я хотел бы дать показания по делу Потрошителя, – скромно объяснил Бёрк.

– По делу Потрошителя? – Куинн странно сощурил глаза, как будто впервые слышал вульгарное и глупое прозвище.

– В ночь с субботы на воскресенье я стал свидетелем убийства. Я думаю, что это был серийный убийца – Потрошитель. Он совершил на меня нападение, но я смог сбежать.

– С субботы на воскресенье? Странно, я не слышал ни о каких происшествиях.

– Я же говорил! – шепнул Гаррисон, дёрнув Леона за рукав.

– Вы уверены?

– Одну минутку, я уточню у детектива Куинна.

Леон едва не спросил, разве вы сами не Куинн, но понял, что, вероятно, изначально ошибся адресом, и его послали к другому Куинну – старшему по званию. Их полицейский стремглав подлетел к другому столу, на расстоянии от них не позволяющем услышать разговор. Они бурно спорили и жестикулировали, пока детектив не указал рукой вон от своего стола. Леон не увидел в этом жесте ничего благоприятного для своей правды, но облегчение для Калеба, что он оказался прав.

Пока они спорили, Калеб толкнул друга в бок, многозначительно вздёрнул бровями и взглядом указал на лежащую шоколадку.

– Эй, Леон, давай стырим шоколадку у копа.

Леон укоризненно стукнул Гаррисона по плечу. Полицейский, лавируя меж столов и суетных коллег, примчался обратно, в сожалеющем жесте молитвенно сложив руки.

– К сожалению или скорее к счастью, в ночь с субботы на воскресенье к нам не поступала информация об убийствах. Однако я могу предложить вам написать заявление. Я так понимаю, на вас было совершено нападение? Полиция будет обязана проверить вашу наводку, хорошо?

– Да, меня устраивает такой вариант.

Полицейский подскочил к компьютеру, вбил что-то по клавиатуре, побежал к принтеру и, вернувшись с распечатанным заявлением, протянул потерпевшему.

– Заполните свои данные, адрес, контактный телефон, опишите произошедшие события и нападение на вас.

Леон оглянулся – стол их стража порядка походил на творческий беспорядок, коему позавидовал бы любой художник. Подивившись, как можно работать в таком хаосе, Леон призвал к помощи Гаррисона, чью подставленную спину использовал в качестве пюпитры.

– Скажите, так байки о Потрошителе – правда? – поинтересовался Гаррисон, придав голосу безынтересность.

Полицейский оглянулся на коллег и понизил голос:

– Боюсь, это конфиденциальная информация. Я не имею права о ней распространяться. Но будет лучше, если вы сократите ночные прогулки и впредь не будете беспечно разгуливать по складам или переулкам.

Леон в сжатом виде воспроизвёл произошедшие события с детальным описанием самого убийцы и протянул заявление Куинну.

– Благодарим за ваше внимание.

– Ну что вы, таков мой долг. Приходите ещё. Хотя правильнее будет сказать не давайте повода появляться у нас. – Он улыбнулся приятной, располагающей улыбкой, учтиво кивнув, и попятился к столу, пальцами поглаживая края листа.

Калеб схватил под локоть будто приросшего к земле Леона, дорвавшегося, наконец, до участка, и буквально силком поволок к лифту. Перед тем как зайти в лифт, Бёрк последний раз бросил взгляд к столу, где сидел детектив. В душе похолодело – всё это время он пристально следил за ними, не отвернувшись, даже когда хромированные двери закрыли свой зев.

После похода в участок ребята прогуляли ещё два часа, перекусили в кафе, отдав в качестве жертвоприношения скидкам собственное здоровье, выпили кофе в новомодных стаканчиках Старбакс, сидя на бордюрах пешеходной части. Обсуждали всё, что положено молодёжи: недавно вышедшее на экранах продолжение Тёмного рыцаря, новый томик манги Наруто, о том, как скоро в продажу поступит iPhone 5, и как они собираются отпраздновать Хэллоуин. Как ни как, а этот день считался днём их компании, и четвёртый год их дружбы должен быть особенным.

Адам, Тревис и Линор постепенно отсеялись, Калеб то и дело спрашивал, не нужно ли Рейвен по делам, на что Кейн со снисходительной улыбкой отвечала, что самое важное дело в её жизни – портить жизнь Гаррисону. Леон шёл меж двух огней, сдерживая эту парочку, без которой их компания просто бы опустела.

Их отвлёк шум. А точнее пронзительный женский крик, скорее даже детский. Леон в душе похолодел, сейчас его мог напугать даже шорох.

Парочка, стоящая у пешеходного перехода. Светофор загорелся красным, и девушка не успела перебежать дорогу вовремя, поток машин зациркулировал, она затормозила, и человек позади неё, схватив за шкирку, швырнул её назад, поставив звонкую пощёчину, от которой она упала ничком.