Проект «Убийца»

Леон, держа Рейвен за руку, почувствовал, как сильно её затрясло. Кейн не выносила насилие, особенно мужчины над женщиной, в душе являясь неукротимой феминисткой.

– М-да, чего только не встретишь средь белого дня, – безразлично прокомментировал Калеб.

Леон хотел ответить, но замолчал, когда рука Рейвен выскользнула из его ладони, зато он услышал уже характерное рычание Кейн. Нет, Рейвен, только не это, остановись.

– Нет, нет, Рейвен не надо. – Калеб озвучил его мысли слово в слово.

– Ты боишься за Рейвен? Это мило.

– С ума сошёл? – возмутился Гаррисон, которого перекосило от одной крамольной мысли друга. – Я боюсь за того мужика, не дай бог он на нас в суд подаст за причинение тяжкого вреда.

– Тогда иди и останови её.

– Сам иди, твоя дама сердца! И вообще из-за её феминизма сейчас мы охватим от этого верзилы, а не она!

Воинственно настроенная Рейвен, в которой феминизм вместо адреналина заглушил голос разума, схватила верзилу под локоть, дёрнув на себя. Лежащая в его ногах дрожащая девушка сжалась от испуга и попятилась ползком назад, как прячущаяся от топора змея.

– Слышь ты, ублюдок, убрал от неё руки!

Мужчина развернулся, и от его разъярённого, как у бешеного пса, взгляда Калеб готов был упасть в оброк прямо здесь на глазах мимо бредущих зевак, не желающих в отличие от Рейвен ввязываться в чужие разборки.

– Чё вякнула, потаскуха? – с типичным техасским акцентом, растягивая слова, осклабился незнакомец и сжал хрустнувший суставами кулак. – Иди на…

Леон похолодел, представив, как эта громадная рука летит в лицо Рейвен. Он попытался окликнуть её, но шум магистрали заглушил его голос, и он кинулся к эпицентру разборок.

– Давай, договори начатое, и я лично оторву тебе яйца, урод! Как ты смеешь поднимать руку на женщину? Я вызываю полицию!

– М-да, с такой девушкой никакой маньяк не страшен, – колко подметил Калеб, хмыкнув под нос. – Да, Леон? Леон?

Вот только Леона не было на месте. Он догнал Рейвен, чтобы спасти ту от необдуманных поступков и абсолютно ненужных увечий. И успел к самому разгару скандала, диву дивясь, откуда Рейвен знает столько эпитетов и метафор, в которых фигурируют половые органы и беспорядочные половые связи, а также пожелание о недобром здравии. Это была скорее склока двух зеков, а не простого прохожего и приличной студентки из художественной академии. Леон осознал как никогда значение фразы: «Уши вянут».

– Рендал, прошу тебя не надо! – виновница скандала, возлежащая у ног бугая, потянулась всем телом, пытаясь поймать его руку, то и дело маячившую то рядом с ней, то рядом с лицом Кейн.

– Заткнись, сука! – Он ударил её ногой, и это выступило последней точкой кипения для Рейвен.

Если бы не Леон, вовремя перехвативший свою даму сердца и лёгким выпадом увернувшийся от кулака правонарушителя, вечер бы закончился в больнице.

– Статья! Нанесение тяжких увечий! Я в суд на тебя подам!

– Рейвен, хватит, прошу тебя, успокойся, посмотри на вашу весовую категорию!

– Если я женщина, это не значит, что он смеет так со мной обращаться!

– А, ещё один альтруист-самоубийца? – Рендал сплюнул в их сторону, тем самым выразив отношения к их благодетельности. – Шёл бы ты со своей сукой и не лез в чужой разговор, пока я тебе все зубы не посчитал.

Блеснув хищным взглядом голубых глаз, он пятерней сгрёб светлые локоны побитой девушки, потянув вверх. Но остановился, судорожно сглотнул и отпустил – в нескольких метрах от них из кафе вышли двое полицейских. Они ещё не заметили развернувшихся событий, но если Рейвен заверещит ещё раз, её угрозы воплотятся.

– Посмеешь явиться домой, я с тебя шкуру спущу, шлюха, – оставив за собой последнее слово, Рендал перепрыгнул через бордюр, прихватил мотоциклетный шлем с сиденья и рванул на байке, обдав ребят тёмно-серым облачком выхлопных газов.

– С тобой всё в порядке? – Рейвен помогла подняться пострадавшей, бережно усадив на бордюр.

Прячась за дрожащими пальцами и упавшими на лицо волосами, она кротко кивнула и застонала – пальцы сжали потёртую ткань голубой рубашки, испачканную ботинком.

– Этот ублюдок тебе не сломал рёбра? Давай вызовем скорую.

– Не надо, я в порядке. – Тихий мелодичный голос дрожал, вызывая жалость и сочувствие даже у самого чёрствого сердца. – Спасибо вам большое, мы с моим старшим братом немного поссорились… Он очень вспыльчивый, но в целом неплохой человек.

И она отвела руку, подняв это светлое, кукольное личико. Пощёчина на бледно-индевелом лице, какое бывает у альбиносов или фарфоровых кукол, выглядела как кровь на девственном ложе. Безучастный взгляд голубых глаз – как облачное небо с редкими белыми крапинками, заключёнными в радужке глаз. Небо спряталось во взгляде этой нимфы с разбитыми в кровь пухлыми губами, с грязным следом на лбу и запутавшимися белокурыми локонами, каскадом струящимися по плечам.

Леон оробел, смотрел на неё долго и пристально, неприлично для незнакомого человека. И она не отводила от него взгляда – уставшего, красного от слёз, застывших во влажных редких ресницах.

Она кукла. Кукла, которую хочется одеть в викторианское платьице с кружевами, посадить в уютный домик в глухом лесу и играться с ней. Играться, играться, играться до самой старости. Заботиться, холить и лелеять.

– Арлин.

Леон вышел из ступора от удара в бок локтя Рейвен, она изогнула бровь. Скорее всего, они представились друг другу, и того же его девушка требовала от него. Леон, скривив подобие улыбки, хрипло выдавил из себя:

– Леон.

– А я Калеб, – выскочив между Рейвен и Леоном, представился Гаррисон, дождавшись, когда улягутся страсти, нисколько не стыдясь своей трусости, коей считал здравомыслием.

Арлин скользила по ним отрешённым, блаженным взглядом, остановилась на Леоне, после чего достала телефон и быстро настрочила сообщение.

– Спасибо за помощь. Я очень признательна. Но мне пора, правда, – она поднялась, но вскрикнула от боли, схватившись за левый бок. На что среагировала Рейвен.

– Господи, этот урод всё-таки повредил тебе ребра! Так, мы идём в больницу!

– Не надо, мне нужно попытаться устроиться в общежитие, раз путь домой мне теперь закрыт.

– Тогда я провожу, возражения не принимаются, – Рейвен перехватила руку растерянной Арлин и подставила своё плечо как опору. – Вы двое без меня не пропадёте?

С плохо скрываемым облегчением заверив Кейн, что всё будет в порядке, Калеб поднял большой палец и виртуозно скрыл лицо за солнцезащитными очками, чему последовал и Бёрк. Рейвен чмокнула Леона в губы на прощание и медленно посеменила с пострадавшей.