Прыжок леопарда 2

– Перед самым обедом, - припомнил Заур, - после утреннего допроса.

– Кто первым вошел в камеру?

– Коновал, а с ним пара шнырей. Они как будто за дверью дежурили. Бычок, что покойный курил, еще не погас.

– Кум здорово припозднился?

– Не-е-е! Ты на кума даже не думай, - Ичигаев замотал головой, - он точно не при делах. Чуть с ума не сошел. Так топал по коридору...

Старый вор усмехнулся. Посмотрел на Заура с пониманием и сочувствием.

– Эх, молодость, молодость, тебе бы не зону топтать, а идти в проповедники! Запомни, малыш, думать нужно на всех. Чаще всего виноват тот, кто вне подозрений. Ты маляву куда дел?

– Схавать хотел, да потом побоялся: подумал, что тоже отравлена. Спалить не успел, парашу с утра выносили - там тоже не спрячешь. Вот и оставил ее при себе, а когда улеглось - сжег.

– Правильно сделал... прочитать хоть, успел?

– А как же. Там ровно три предложения: "Ухожу на этап. Если сходняк утвердит, примешь дела. Подробности у кассира". Только это писал не Аслан, я его почерк знаю. Да и не стал бы он бумагу марать ради такой туфты - проще было на словах передать. К тому же, была между нами договоренность: если Аслан уходит, смотрящий - Хазрет. Он и принял дела. Пока Славгородский хату шмонал, один из шнырей мне скинул другую маляву.

– От него?

– О нем, обо мне, и о куме.

Черкес чуть не бросил руль:

– Вспомни дословно. Сможешь?

– Дословно не выйдет, - усмехнулся Заур, - написано на фарси.

– Жаль!
– огорчился старик, - я в языке Пророка, скажем так, не очень силен. Ну, давай своими словами.

Расшифровка арабского текста заняла много времени. Смысл малявы был малопонятен: он сплошь состоял из намеков и полунамеков. Но Чига с Черкесом все разложили по полочкам. У каждого был свой взгляд, своя информация: один просекал события изнутри, другой лицезрел результат.

Хазрет сообщал, что в Минводах захватили автобус с детьми. Угонщики срочно требуют деньги и самолет для вылета за границу, а в дополнение к выкупу - законников-мусульман из Ростовской тюрьмы. Его и Аслана доставили к Куму для прямого контакта с главарем беспредельщиков, неким Салманом. Славгородский как раз базланил по телефону с каким-то высоким чином. В разговоре проговорился, что его, то есть Чигу, увезли на этап под конвоем ГУИНа. Машину в пути обстреляли, двоих конвоиров ранили А он, то есть Чига, сбежал. Потом ему и Аслану предложили свободу. Сказали, что где-то за городом под парами стоит вертолет и ждет их согласия. От такого подарка Хазрет отказался - попросился обратно в камеру. Что решил для себя Аслан, ему неизвестно, но на хату он не вернулся.

– Это написано на фарси, - пояснил Ичигаев, а в заключение несколько слов на русском: "Вертухай утверждает, что ты до сих пор в карцере. Подтверди, если это не так, быть ему битым".

– Все, или может, еще что-нибудь вспомнишь?
– с нажимом спросил Черкес, - о куме, угнанном самолете, бывшем смотрящем?

– Да есть кое-что... не знаю, насколько оно относится к делу...

– Ты говори, а после решим: относится, или нет.

– Слышал я от надежных людей...
– замялся Заур.

– Ну?

– Говорят, что Аслан состоит в тайной организации, объединяющей всех мусульман Кавказа. Название у нее очень мудреное: то ли ассоциация, то ли конфедерация горских народов. Он там чуть ли ни самый главный. Только это секрет, очень большой секрет!

Аварийный тандем потихоньку выполз на трассу. Пыль улеглась. Расплавленный битум издали был похож на потоки воды. Пейзаж просветлел, стал намного свежей.

Вот и все, - подумал Черкес, - ответы закончились, остались одни вопросы, а их почему-то становится все больше и больше. Мне нравится этот чех: голова у него светлая и если ему помочь, он может припомнить многое.

Ичигаев смотрел на старого вора с нескрываемым уважением. Вот это башка! Такого б смотрящего к нам на тюрьму - всех бы поставил на цырлы!

Законник вгрызался в тему, цеплялся за каждую мелочь, скрупулезно перебирал никчемный словесный мусор, а если нащупывал ниточку, тянул за нее до обрыва, до самой последней возможности. Сначала Заур отвечал на вопросы, не совсем понимая их скрытый смысл. Постепенно в его голове проступали неясные контуры, а сквозь них, как сияние - истина.

– Задержись на недельку в Ростове, - сказал вдруг, Терентий Варламович, - дельце одно надо бы обсудить.

– Насчет моих косяков?

Чига знал о претензиях местной братвы. Во главе "интендантской группы" он шакалил в Ростовской области: подломил магазин, склад и не сдал ни копейки в общак. Но это еще полбеды: в общей сложности, по его разбойным делам получили срока шесть человек. Их назначали крайними и после допросов с пристрастием, все они сознавались в содеянном. Реалии таковы, что нормальных ментов в МВД совсем не осталось. Многих ушли, другие уволились сами - разбежались по частным охранным структурам, от безденежья и беспредела. Осталось одно дерьмо. А дерьмо лучше всех умеет повышать процент раскрываемости: нет теперь доказательной базы, нет опроса свидетелей. Что б ни случилось на вверенной территории, они идут по домам. Берегись, кто имеет судимость, кто нигде не работает, кто дружит с иглой и бутылкой! Схема проста: менты вышибают дверь, бьют дубинкой по голове, и только потом спрашивают: "Где ты был с такое то по такое то время?!" Кто с бодуна, или просто не помнит - тот и преступник.

– Кто из нас в юности не "косячил"?
– улыбнулся Черкес.
– Тема будет покруче. Так ты обещаешь?

– Хоп!
– ответил Заур, и чиркнул по верхней челюсти ногтем большого пальца.

Только теперь он поверил, что это - свобода.

Глава 37

Виденье исчезло: погасло, как экран телевизора, превратилось в яркую точку. Это была точка возврата. Временная петля завершила свой полный круг.

Я упал очень неловко - на ребра левого бока. Сердце зашлось, боль нахлынула вслед за реальностью. Мой разум, как теннисный шарик, взлетел над израненным телом.

Первым делом, я отыскал Никиту. Ему тоже было несладко: автоматные пули впивались в грудь и в живот, выдирали с подкладкой клочья одежды. Наклоняясь все ниже, он спиной нависал над обрывом и, наконец, сломался - грохнулся вниз шумной бесформенной кучей.

По мне, по нему, по бывшим заложникам били почти в упор. Тех, кто стрелял, было всего лишь трое, но они знали дело не хуже Никиты и спокойно, без суеты, выполняли приказ "разыскать и вернуть пропавшие доллары, уничтожить возможных свидетелей".

Всхлипывали осколки и пули, разрывая мягкую плоть, звучно хлопали выстрелы из "подствольника". Древние, как война, рвались безотказные "фенечки". Гранаты ложились кучно, присыпая известковою пылью фрагменты человеческих тел.

В этих горах жизнь дешевле патрона. Бортмеханика ранило в горло, второму пилоту разворотило живот. Остальные погибли почти мгновенно, после первой же серии взрывов.

Что я мог сделать для них? Отмотать секунды назад за минуту, за час до начала атаки? Но это была бы совсем другая реальность. Эталонное время ревизии не подлежит. Все случилось слишком внезапно и кажется, в этой жизни все уже мной проиграно.