Райский сад

— И не хорошая, и не благоразумная.

— И все же я нравлюсь тебе такой.

— Конечно.

— Хочешь узнать один секрет?

— Что-то новое?

— Старое.

— Давай.

— Ты очень легко поддаешься соблазну, и развращать тебя необыкновенно приятно.

— Тебе виднее.

— Это была шутка. Нет никакого разврата. Мы просто развлекаемся. Иди и выслушай мою речь, пока Марита ее не забыла. Иди, Дэвид, и будь хорошим мальчиком.

В комнате, находившейся в дальнем конце коридора, Дэвид лег на постель и спросил:

— Ну, так о чем весь сыр-бор?

— Это всего лишь то, о чем она сказала вчера вечером, — ответила девушка. — Она в самом деле имела в виду то, что сказала. Ты даже представить себе не можешь, насколько это серьезно.

— Ты сказала ей, что мы стали любовниками?

— Нет.

— Но она знает.

— Для нее это имеет значение?

— Похоже, что нет.

— Выпей вина, Дэвид, и расслабься. Надеюсь, ты уже понял, что я к тебе неравнодушна.

— Я к тебе тоже.

Их губы слились в поцелуе; ее груди прижались к его груди; он почувствовал, как она прильнула к нему всем телом, она терлась губами о его губы, потом они раскрылись, дыхание стало частым, и его руки потянулись к пряжке ремня.

Они лежали на пляже; Дэвид смотрел на плывущие по небу облака и ни о чем не думал. От размышлений становится только хуже, подумал он, и если бы он тогда меньше думал, возможно, все плохое ушло бы само собой. Девушки о чем-то болтали, он не прислушивался. Он просто лежал и смотрел на сентябрьское небо, а когда девушки умолкли, его снова одолели раздумья и, не глядя на Мариту, он спросил:

— О чем ты сейчас думаешь?

— Ни о чем.

— Спроси у меня, — сказала Кэтрин.

— Твои мысли я знаю.

— Нет, не знаешь. Я вспоминаю «Прадо».

— Ты бывала там? — спросил Дэвид у девушки.

— Нет еще.

— Значит, побываешь, — сказала Кэтрин. — Дэвид, когда мы сможем поехать?

— В любое время. Но сначала я должен закончить рассказ.

— Постарайся закончить его поскорее.

— Я работаю, как могу. Быстрее не получится.

— Я и не говорю, чтобы ты торопился.

— А я и не собираюсь. Если вам здесь надоело, можете ехать одни, я присоединюсь к вам позже.

— Нет, мы тебя не оставим, — сказала Марита.

— Не принимай всерьез, — сказала Кэтрин. — Он играет в благородство.

— Нет, в самом деле. Вы можете ехать.

— Без тебя нам будет неинтересно, — сказала Кэтрин, — и ты прекрасно это знаешь. Нет, вдвоем нам в Испании делать нечего.

— Но он работает, Кэтрин, — сказала Марита.

— В Испании тоже можно работать. Испанские писатели как-то умудряются сочинять свои произведения в Испании. Если бы я была писателем, то прекрасно смогла бы работать и в Испании.

— Я тоже могу писать в Испании, — сказал Дэвид. — Когда ты хочешь ехать?

— Черт возьми, Кэтрин, не может же он бросить рассказ на самой середине, — сказала Марита.

— Он пишет его уже целых шесть недель, — заметила Кэтрин. — Почему мы не можем поехать в Мадрид?

— Я же сказал, что мы можем ехать, — сказал Дэвид.

— Нет, ты не посмеешь этого сделать, — сказала девушка Кэтрин. — Не смей даже пытаться. Есть у тебя совесть, в конце концов?

— Если кому и говорить о совести, то только не тебе.

— Иногда и у меня просыпается совесть.

— Отлично. Рада это слышать. А теперь, будь любезна, не вмешиваться в разговор, когда мы обсуждаем, как сделать лучше для всех.

— Пойду окунусь, — сказал Дэвид.

Девушка встала и последовала за ним.

— Она сумасшедшая, — сказала она, когда они поплыли рядом.

— Значит, ее не в чем винить.

— Но как ты намерен поступить?

— Допишу этот рассказ и примусь за другой.

— А что будем делать мы с тобой?

— То, что сможем.

Глава восемнадцатая

Он закончил рассказ за четыре дня. Ему удалось передать все, что он хотел в него вложить, и хотя природная скромность принуждала его сомневаться — а вдруг получилось не так хорошо, как ему кажется? — холодный рассудок подсказывал: рассказ получился даже лучше, чем он ожидал.

— Ну, как сегодня дела? — поинтересовалась Марита, когда он появился в баре.

— Закончил.

— Можно мне прочитать?

— Если хочешь.

— Ты в самом деле не против?

— Возьмешь две верхние тетради в портфеле.

Он дал ей ключи от кабинета, а сам, налив себе виски с перье, сел просматривать утреннюю газету. Девушка вернулась в бар с тетрадями, уселась поодаль от Дэвида на высокий стул и углубилась в чтение.

Дочитав до конца, она решила перечитать рассказ еще раз. Дэвид налил себе новую порцию и наблюдал за ней. Когда девушка прочитала рассказ и подняла голову, он спросил:

— Тебе понравилось?

— Это не та вещь, про которую можно сказать, что она нравится или не нравится. Ты написал об отце?

— Конечно.

— И после этого ты его разлюбил?

— Нет. Я никогда не переставал его любить. Но лишь тогда я узнал его по-настоящему.

— Замечательный рассказ. И жуткий.

— Рад, что тебе понравилось.

— Пойду отнесу назад. Люблю открывать запретные двери.

— Мы с тобой уже вошли в эту дверь.

Вернувшись с пляжа, они отыскали Кэтрин в саду.

— Вы вернулись, — сказала она.

— Да, мы хорошо поплавали, — сказал Дэвид. — Жаль, что ты не пошла с нами.

— А мне не жаль. Если тебе это интересно.

— Куда ты ездила? — спросил Дэвид.

— В Канны, по своим делам. Вы опоздали на ленч.

— Извини, — сказал Дэвид. — Выпьешь аперитив?

— Прости меня, пожалуйста, Кэтрин, — сказала Марита. — Я переоденусь в одну секунду.

— Теперь ты уже пьешь, не дожидаясь обеда? — спросила Кэтрин у Дэвида, когда Марита ушла.

— Да, — сказал он. — Но я не вижу в этом проблемы. Ведь я много двигаюсь.

— Когда я приехала, на стойке бара стоял стакан из-под виски.