Райский сад

— Я не стану бросать рядом два якоря, — сказал Дэвид. — Они могут так сцепиться, что потом не распутаешь.

— И все же я найду способ удержать тебя при себе.

— Милая практичная наследница.

— Мне бы хотелось сменить это имя.

— Имена входят в плоть и кровь.

— Вот поэтому я и хочу изменить свое. У тебя есть серьезные возражения?

— Нет... Хайя [44] .

— Повтори еще раз, пожалуйста.

— Хайя.

44

Застенчивая (суахили).

— Это хорошее имя?

— Очень хорошее. Это будет только наше имя. Никто другой не должен его знать.

— А что оно означает?

— Та, что краснеет. Скромная.

Он обнял ее и тесно прижал к себе, девушка положила голову ему на плечо.

— Поцелуй меня только один раз, — попросила она.

Кэтрин приехала возбужденная, растрепанная, ужасно довольная и веселая.

— Вижу, вы ходили купаться, — сказала она. — Оба выглядите неплохо, хотя еще не обсохли после душа. Позвольте мне рассмотреть вас.

— Это ты позволь рассмотреть тебя, — сказала девушка. — Что ты сделала с волосами?

— Это — cendre [45] , — сказала Кэтрин. — Нравится? Жан экспериментирует с новым цветным ополаскивателем.

— Красивый цвет, — признала девушка.

Волосы Кэтрин производили поразительное впечатление на фоне ее темного лица. Кэтрин схватила бокал Мариты и отпила из него, глядя на себя в зеркало.

— Ну как вы поплавали? Хорошо?

— Хорошо, — ответила девушка. — Правда, не так долго, как вчера.

45

Пепельный цвет (фр.).

— Хороший коктейль, Дэвид, — сказала Кэтрин. — Почему у тебя всегда такой вкусный мартини? Ни у кого так не получается.

— Я добавляю джин, — сказал Дэвид.

— Сделай мне тоже, пожалуйста.

— Сейчас он тебе ни к чему, чертенок. Мы идем обедать.

— А мне хочется. После ленча я пойду спать. Знал бы ты, как изматывает все это осветление и перекрашивание.

— И как называется твой новый цвет? — спросил Дэвид.

— Он почти белый, — сказала она. — Он должен тебе нравиться. Поглядим еще, сколько он на мне продержится.

— Я вижу, что он белый. Мне интересно, что это за оттенок.

— Ну, это что-то вроде цвета мыльной пены. Ты помнишь этот цвет?

К вечеру настроение Кэтрин резко поменялось. Когда Дэвид с Маритой приехали с пляжа, она сидела в баре. Марита ушла к себе в комнату, а Дэвид присоединился к Кэтрин.

— А теперь что ты с собой сделала, чертенок?

— Просто смыла всю эту дрянь. От нее остаются серые пятна на подушке.

Она выглядела потрясающе. В обрамлении светлых, почти бесцветных, волос с серебряным отливом лицо казалось темнее, чем когда бы то ни было.

— Ты чертовски красива, — сказал Дэвид. — И все же мне больше нравился твой натуральный цвет.

— Теперь его уже не вернешь. Можно тебе кое-что сказать?

— Конечно.

— С завтрашнего дня я прекращаю пить, начинаю учить испанский, буду читать книги и перестану думать только о себе.

— Бог мой, — сказал Дэвид. — Сегодня великий день. А теперь позволь я что-нибудь выпью и схожу переоденусь.

— Я буду здесь, — сказала Кэтрин. — Надень темно-голубую рубашку, ладно? Такую же, как у меня, хорошо?

Дэвид не торопясь принял душ, переоделся, и к тому времени, когда он вернулся в бар, девушки уже были вместе. Они выглядели так живописно, что он в который раз пожалел, что не умеет рисовать.

— Я сказала наследнице, что открываю новую страницу в своей жизни, — сообщила ему Кэтрин. — Еще я сказала, что мне хочется, чтобы ты полюбил ее так же, как меня. А если она согласится, ты мог бы взять ее второй женой.

— Ну, если бы я официально принял мусульманство, в Африке нас могли бы зарегистрировать. Там разрешается иметь трех жен.

— Я думаю, было бы гораздо лучше, если бы мы могли стать официальной семьей, — сказала Кэтрин. — Тогда никто не посмел бы нас осуждать. Ты пошла бы за него, наследница?

— Да.

— Приятно это слышать. Все так просто, а я переживала.

— Ты в самом деле пошла бы за меня? — спросил Дэвид Мариту.

— Да. Сделай мне предложение.

Дэвид смотрел на нее. Она была очень серьезна и взволнованна. Он вспомнил ее лицо с закрытыми глазами и темную голову на белом полотенце, расстеленном на песке — там, на берегу, где они наконец осмелились заняться любовью.

— Я сделаю тебе предложение, — сказал он. — Но только не в этом проклятом баре.

— Это не проклятый бар, — сказала Кэтрин. — Это наш личный бар, мы даже купили сюда зеркало. Хорошо бы нам пожениться сегодня вечером.

— Не болтай чепухи, — сказал Дэвид.

— А я серьезно. Я действительно имела в виду то, что сказала.

— Может, выпьешь? — спросил Дэвид.

— Нет. Сначала я хочу высказаться. Посмотри на меня и выслушай.

Марита опустила глаза, а Дэвид смотрел на Кэтрин.

— Сегодня днем я все обдумала. Правда, Дэвид. Ведь я уже сказала тебе, Марита?

— Да, — подтвердила девушка.

Дэвид видел, что девушки уже все обсудили и достигли некоего понимания.

— Начнем с того, что я остаюсь твоей женой. Я хочу, чтобы Марита тоже стала твоей женой, а затем и вовсе унаследовала тебя.

— Почему она должна меня унаследовать?

— Есть такое понятие — завещание, — пояснила она. — А то, о чем говорю я, даже более важно, чем завещание.

— А ты что скажешь? — спросил Дэвид у Мариты.

— Если ты не против, то я согласна.

— Хорошо, — сказал Дэвид. — Ничего, если я выпью?

— Пожалуйста, — разрешила Кэтрин. — Как видишь, я не хочу оставить тебя ни с чем на тот случай, если у меня окончательно съедет крыша или я не смогу сделать выбор. Но и подавлять свои желания я больше не буду. Это я твердо решила. Она тебя любит, и ты тоже немножко любишь ее. Я это вижу. Лучше тебе не найти, и я не хочу, чтобы ты достался какой-нибудь шлюхе или страдал от одиночества.

— Что ты болтаешь? — сказал Дэвид. — Ты здорова как бык.