Реки Вавилона

Охота за призраком.

Сергей с удивлением обнаружил, что ему жаль погибшую. Это раньше она была для него чудовищем, способным раздробить ему голову. Теперь она воспринималась как жертва того, кто хотел убить его. Сергей вдруг четко представил ее на своем месте: точно так же она когда-то оказалась в просторном зале один на один с чудовищем. Вот только ей на помощь никто не пришел, там не было Доминика, и она умерла – медиум надеялся, что быстро. Ее голову уничтожили, а ее тело использовали как инструмент, как вещь, которая никому не принадлежала и никогда не была живой.

Теперь Алене предстояло обрести покой. С неба срывались мелкие, почти как водная пыль, капельки дождя. Они оседали на глянцево блестящем гробу из вишневого дерева, на роскошных венках «От друзей» и «От отца», на композициях из нежнейших розовых роз. Говорили, что она их очень любила. Интересно, их любила она или то существо, что притворялось ею?

Людей на похоронах хватало – все они звали Алену подругой, хотя многие знали ее исключительно по соцсетям. Стоя у гроба, они писали грустные статусы и делали селфи на фоне серого кладбищенского пейзажа. В этой пестрой, равнодушной толпе несложно было затеряться и тем, кто ее убил – Доминику, Андре, Полине и Сергею. Медиум пару раз видел, как за спинами людей мелькнул Мириад Серафим, но это его больше не волновало. Пусть делает что хочет!

А вот семьи у Алены не было. Она так и не успела выйти замуж, у нее не было детей, братьев или сестер, ее мать умерла много лет назад, бабушки и дедушки скончались недавно. Остался только отец – Александр Милославский, влиятельный и очень богатый бизнесмен, а еще – состарившийся раньше срока, болезненный мужчина. Всю церемонию он смотрел только на гроб, рассеянно отвечал, если кто-то соболезновал ему, но, похоже, не слушал. Он не плакал, но Сергею казалось, что от этого только хуже.

Он, получается, лишился всех. Его совсем молодая, красивая и успешная дочь лежала в запечатанном гробу. Ему сказали, что ее смерть была легкой, что травмы были нанесены посмертно. Он, скорее всего, не поверил.

Сергей был уверен, что после похорон они уйдут отсюда и эта глава истории закончится, пока Андра не сказала:

– Когда гости начнут уезжать с кладбища, подойди к ее отцу и договорись о встрече.

– Что? – опешил Сергей. – Я? Почему я?

– Потому что я так сказала.

– И правда, почему он? – удивилась Полина. – Логичнее будет, если встречу назначу я, я же из полиции!

– Не похоже, что он фанат полиции, – Андра кивнула на склонившегося над гробом Александра. – Но он что-то знает, я чувствую. Возможно, он не говорит об этом, потому что боится, что ему не поверят. Он ее отец, он вполне мог заметить момент, когда ее подменили.

– Так подойди к нему сама!

– Для меня еще рано. Сегодня он не сможет говорить, даже если захочет. Но сегодня нужно назначить встречу, желательно – на завтра.

– Пойду я, – настаивала Полина. – Я справлюсь лучше!

От такого подхода становилось обидно. С чего она вообще взяла, что справится лучше?

– Идите оба, – отмахнулась Андра. – Но подходите к нему по одному. Сначала Полина, чтобы потрясти своим удостоверением. А если у нее ничего не получится, в чем я почти уверена, пусть идет Сергей. Представься тем, кто ты есть на самом деле.

– Это кем же?

– Медиумом, – фыркнула она. – Или ты забыл, кем работал много лет?

Когда гроб начали опускать в землю, дождь усилился – словно сама природа оплакивала Алену в последний раз. Сергей заметил, что некоторые гости, изначально державшиеся в стороне от могилы, уже спешили к своим машинам. Конечно, они ведь получили все, что хотели – и селфи, и чек-ин на кладбище. Они забудут имя погибшей через пару дней, если вообще помнят.

Люди, сопровождавшие Александра Милославского, просили его уехать, но он отослал их. Они направились к автомобилю, а он стоял в паре шагов от могилы, наблюдая, как кладбищенские рабочие закапывают тело его дочери.

Тогда к нему и подошла Полина.

– Александр Эдуардович, здравствуйте. Меня зовут Полина Зимовская, я работаю в полиции. Я бы хотела задать вам пару вопросов о вашей дочери.

Она показала ему удостоверение. Александр даже не взглянул ни на документ, ни на Полину.

– Я уже все рассказал. Алена не жила со мной с тех пор, как ей исполнилось восемнадцать.

– И что, не общалась?

– Представьте себе, так бывает. У нее никогда не было времени. Это записано в моих показаниях.

– Александр Эдуардович…

– Мы стоим у могилы моего ребенка, – жестко прервал ее Александр. – Поэтому я настоятельно рекомендую вам почитать показания или поговорить с моим адвокатом. Всего доброго!

Полина растерялась, она не была готова к такому. Поэтому она отошла и лишь пожала плечами, уступая дорогу Сергею.

Александр его заметил – медиум подошел близко, однако рассматривать не стал.

– Вы тоже из полиции? Вам отдельно объяснить?

– Я экстрасенс.

– Что?..

– Сергей Крылов, медиум, – представился он, протягивая Александру свою визитку. – Думаю, не нужно объяснять, что это значит.

Александр наконец отвернулся от могилы и принял визитку. Кто-то другой на его месте засмеялся бы или разозлился, но не он. Он рассматривал картонный прямоугольник, словно решая, верить написанным на карточке словам или нет.

Андра предсказала его реакцию предельно точно. Сергей решил и дальше верить ей – по крайней мере, сейчас.

– Что от меня понадобилось медиуму?

– То же, что и полиции: я хочу поговорить о вашей дочери. Но говорить я буду не так, как полиция.

– Не уверен, что понимаю вас.

– Ваша дочь не была человеком, – уверенно произнес Сергей, глядя ему в глаза. Если Андра права, это должно сработать. – По крайней мере, последний год своей жизни. Это и убило ее, а вовсе не загадочный псих, о котором все говорят. Не было никакого психа, но была сила, которая забрала ее у вас.

Первые несколько минут Александр молчал, и в этой гнетущей тишине даже дождь казался оглушительно громким. Сергей пытался угадать его реакцию – понять его чувства по лицу или заметить изменение энергии вокруг него. Бесполезно, способности медиума по-прежнему не поддавались контролю, оставалось только ждать.

– Не год, – наконец произнес Александр. – Семь лет. Это случилось семь лет назад.

– Александр Эдуардович, это очень важно.

– Я знаю. Но что я должен был сделать? Сказать полиции? Сказать ее друзьям? Меня бы объявили сумасшедшим! Поэтому я заставил себя поверить, что я ошибаюсь, что мне все это чудится. Я думал, что все решится само собой… а она умерла.

– Вы можете сказать мне, – заверил Сергей. – Думаю, уже очевидно, что я вам поверю.

– Может быть, может быть. Но только не сегодня, я пока не могу.