Реки Вавилона

– Ничего подобного мы не знаем наверняка, не перевирай. Но даже если бы ты был прав, – а я не говорю, что это обязательно так, – в этой охоте мы с ней на одной стороне.

– Вот ради этого я и пришел, – признал Мириад. – Ты абсолютно уверен в том, что говоришь?

– Ну и как это понимать? Раз ты влез сюда и усадил задницу на мой подоконник, значит, ты как раз ни в чем не уверен. Если ты пришел, чтобы просить меня шпионить за Андрой, то ты, должно быть, головой приложился, пока лез сюда.

– Откуда такая верность? – хмыкнул охотник. – Насколько мне известно, вы с Андрой не так близки, как раньше.

– Не знал, что рыцари в сияющих доспехах ныне развлекаются подглядыванием в замочную скважину. Слушай, еще ночь, и до утра я выбираться из постели не собираюсь. Говори, чего хотел, и проваливай, сделай милость.

– Не столько сказать, сколько спросить. Ты прав, у тебя нет причин доверять мне, но мне всего-то и нужно, что ответ на один вопрос. Скажи, может ли напарник Андры быть причастен к тому, что здесь происходит?

Доминик мог ожидать от него чего угодно – только не этого.

– В смысле?

– Может ли Бо быть причастен к этим убийствам? – уточнил Мириад. – Может ли он быть на стороне тех, за кем мы охотимся?

– Да с чего ты взял?

– Ты знаешь, с чего.

Он знал, но предпочел делать вид, что не знает.

– Я даже не берусь сказать, что это: бред или провокация? – покачал головой Доминик.

– Ни то, ни другое. Просто мысль, которая должна была появиться и у тебя. Мог ли он это сделать? Скорее всего, мог бы – или хотя бы помочь. Развлекло бы его это? Еще как. Сожалел бы он о смертях почти двух тысяч человек? Никогда. Заинтересовалась бы Андра этим делом, если бы сама почуяла неладное? Скорее всего. Как видишь, аргументов хватает.

– Прекрасных, высосанных из пальца аргументов.

– Ты не веришь мне? Но я пришел сюда не для того, чтобы ссорить тебя с Андрой. Я знаю, что ты останешься на ее стороне, что бы ни случилось. Мне интересно твое мнение – потому что у тебя есть опыт и сила. Воспользуйся только этим, отбрось свои личные симпатии.

– Даже так я продолжу считать, что ты бредишь.

– Он никогда не перестает развлекаться, и эти реки крови могут его насмешить.

– Не нужно его переоценивать, – посоветовал Доминик. – Знаешь, как он развлекается сейчас? Насылает на меня ночные кошмары, роется в моих фантазиях и воспоминаниях, показывает, что я ничего не могу от него скрыть. Словом, устраивает пакости уровня шестнадцатилетнего пацана. Но не он убил этих людей. Не смог бы.

Доминик хотел, чтобы его голос звучал ровно и уверенно. Он знал, что насчет сна он не ошибся – это явно работа Бо, иначе и быть не может. Если этот стервец все еще здесь, то пусть слышит, что никто не воспринимает его всерьез.

И все же… за показной уверенностью скрывалось слишком много знаний, которые Доминик не мог выкинуть из памяти. Мириад заметил это.

– Ты уводишь наш разговор в сторону, – указал он. Черное пятно на фоне рыжего света двинулось – похоже, он стал на подоконник, готовясь уходить. – Давай сведем все к примитивному: мог Бо сделать это или нет? Давай, скажи мне нет. Я знаю тебя, знаю, что это будет правдой.

Перед глазами мелькали все те трупы, которые он видел в подземном торговом центре, – и воспоминания девушки, которая тоже умерла там. Их крики, агония, абсолютный страх. Кровавый кашель в облаках песка, грязь, разрывающая их изнутри, ногти, сорванные о безнадежно закрытые двери.

Ему бы это понравилось… Бо.

– Скажи, что он не мог этого сделать, поклянись своим именем. Я не прошу тебя сказать, точно он к этому причастен или вдруг начал с кем-то сотрудничать. Никакого анализа, никаких детективных теорий, только простейшая истина. Мог ли Бо это сделать? – настаивал Мириад. Но не получил в ответ ни слова и рассмеялся, глухо, горько. – Молчишь? Не страшно. Твое молчание говорит больше, чем любые слова. Ты слишком хорошо его знаешь, чтобы сказать мне нет.

* * *

Все шло точно по плану, как и хотел Костя. Он надеялся, что этот день будет идеальным для них обоих.

– Смотри, как красиво! – мурлыкнула Лена, проводя пальчиком по мутному стеклу. – Все на ладони! Сто лет уже здесь не была, спасибо, что пригласил!

Она всегда благодарила его, за все. Как будто это первое свидание! На первых встречах Костя был удивлен этим, думал, что она пытается понравиться, что скоро перестанет, когда привыкнет к нему. Но она не перестала – она всегда отмечала то, что он делал для нее, все два года.

Это было одной из причин, по которым он полюбил ее, но не единственной. В Лене все было идеально, Костя поначалу даже не решался верить в это. Однако время шло, и он все четче понимал, как сильно ему повезло. После всех неудачных попыток, случайных встреч, предательства и разочарований он наконец чувствовал, что все идет правильно.

Он не собирался упускать эту удачу. Костя не спешил, он ждал два года, все проверял: не ошибся ли он? Точно ли она та, за кого себя выдает? Но теперь сомнений не осталось, перед ним сидела женщина, с которой он хотел провести всю жизнь.

От этой мысли сердце остро кольнуло, и Костя инстинктивно сжал маленькую бархатную коробочку, лежавшую в кармане куртки.

Он принес ей кольцо, хотя знал, что она такого не ожидала и вряд ли стала бы требовать. Но ему хотелось это сделать – для нее. Тонкое колечко из розового золота с россыпью бриллиантовой крошки, идеальный вариант для помолвки. Возможно, первая семейная реликвия, которую Лена, улыбаясь, однажды покажет их дочке и расскажет про сегодняшний день.

Но пока то, о чем она будет рассказывать, не случилось. Пока они просто сидели вдвоем в желтой кабинке колеса обозрения, поднимавшей их все выше над городом. То, что раньше казалось Косте неприглядным и серым, теперь представало перед ним в совершенно ином свете. А может, все дело в нем? Раньше он не любил город своего детства, поэтому и умчался в Москву при первой возможности. Но именно здесь он нашел Лену, и ему казалось правильным то, что главное предложение в их жизни он сделает на этом похожем на сказочный цветок аттракционе.

– Костя, у тебя все хорошо? – нахмурилась Лена. – Ты такой тихий сегодня.

Он судорожно кивнул – хотя вряд ли это могло служить подтверждением того, что у него все хорошо. Он так долго готовился к этому, сто раз проговаривал эту речь дома. А толку? Здесь, над городом, на сияющем яркими красками колесе обозрения все было по-другому.

Костя сжал бархатную коробочку с такой силой, что она, казалось, вот-вот должна была треснуть. Их кабинка приближалась к самой высокой точке колеса, он не мог и дальше откладывать это. В конце концов, они здесь вдвоем, если он и ошибется в чем-то, никто не увидит, а Лена никому не скажет.

Он не сомневался в ней. Если бы сомневался, не привел бы сюда сегодня.

– Наверно, надо было в открытую кабинку сесть, – задумчиво сказала она. – Здесь так душно, тебе не кажется?

Он не знал, душно здесь или нет, он задыхался от волнения. Ему нужно было решиться, прямо сейчас.

– Лена, я хочу кое-что сказать тебе!

Получилось слишком громко, и она замерла, удивленно глядя на него. Да уж, тут его идеальный план определенно сбился, но нужно было продолжать, раз начал.