Рекрут

Хван не стал спорить с магистром.

— Иди, раз зовет. Дождусь тебя внизу.

Башня, куда направились мы с Салине, находилась в верхней части квартала. Её шпиль был тёмным, и из окон не лился свет — только мягкое серебряное сияние от плетёных глифов, что спиралью оплетали фасад. Не оборонительное строение. Скорее — место силы. Или тайн.

— Это ваше рабочее место? — Спросил я женщину.

— Не только мое. Это резиденция Мастеров сумерек — магов нашего клана.

Внутри пахло сухими травами, пылью, металлом и чем-то ещё — почти неуловимым, но тревожным. Воздух был густым, как настойка. Плотным от магии. Стены — затянуты тканями и гобеленами, на которых текли бесконечными строками глифы. Они двигались, менялись, словно реагируя на моё присутствие.

Мы оказались в большом зале в высокими потолками, а затем прошли в соседний — куда меньше и гораздо уютнее. В углу располагался камин, в котором горело синее пламя. Рядом — круглый стол и два кресла.

Салине закрыла за мной дверь, развернулась и… Сняла полумаску.

Впервые.

Её лицо было… не таким, как я ожидал. Никакой надменной красоты или угловатой строгости. Скорее — обычное миловидное лицо, даже мягкое. Но взгляд… Он делал ее гораздо старше.

— Садись, Ром, — сказала она, предложив мне кресло.

Я сел напротив.

— Всё, что ты показываешь, — сказала она наконец, — нельзя назвать обычным. Ты явно — не то, чем кажешься.

Я только пожал плечами.

— Я пока что и сам не знаю, чем кажусь. Полагаю, вы поможете мне вспомнить.

— Вот именно. — Она склонила голову. — Это делает тебя и интересным, и опасным.

На столе между нами появилась чаша с водой. Не из воздуха — из тени. Салине махнула рукой, и поверхность воды замерцала. На ней появилось отражение меня, но… искажённое. Черты лица немного другие, но похожи на мои. Глаза — светлые, волосы — тоже. На плечах — чужая броня, отливавшая серебром.

— Узнаешь что-нибудь?

— Это точно я? — улыбнулся я. — Больше похож на какого-нибудь моего брата от другого отца или матери.

Салине нахмурилась.

— Это не магическая иллюзия, — пояснила она. — Это отголосок. Того, кем ты был или мог бы быть. Увы, это все, что мне удалось вытащить из тебя, из твоего сознания. Воспоминания надежно стерты. Или заблокированы. Или… изменены.

Я посмотрел на воду. Отражение дрогнуло, его затянуло тьмой — и все исчезло.

— Почему вы решили мне помогать, магистр?

Салине чуть склонила голову.

— Потому что если ты — угроза, я хочу знать об этом первой. А если ты — шанс… я не позволю, чтобы его использовали не мы. Я служу клану, принадлежу ему с рождения, как и все мои предки. И всегда действую в его интересах. Поэтому я предлагаю тебе договор.

Я подался вперед.

— Слушаю.

Она встала и прошлась к окну. Открыла створку, и внутрь ворвался воздух ночного города: густой, пропитанный ароматами дыма, сырой каменной пыли и горьких трав.

— Я постараюсь помочь тебе вспомнить, кто ты и откуда. Ты же — поможешь мне тебя изучить.

— И все? — удивился я.

— Эксперименты могут быть опасными. Я хочу докопаться до твоей сути. А это уже магия такого уровня, о которой пишут в теоретических книгах, но не решаются применять на практике. Лгать не буду — я поведу тебя по опасному пути.

— И что на кону?

Салине тихо усмехнулась.

— Во-первых, моя репутация как магистра. Я взяла тебя под крыло и отвечаю за тебя перед Герцогом и его советниками. Перед всем Городом! Во-вторых, на кону твоя жизнь. Ты умеешь заводить не только друзей, но и врагов.

— Вроде Остена?

— Вроде Солнцерожденных. Лорд Альтен, отец того юнца в сияющих доспехах, правая рука главы Дневного клана. Альтены не из тех, кто отступает. Но если у нас все получится… — Салине понизила голос. — Полагаю, ты можешь стать тем, кого этот Город еще не видел. Пока я не могу рассказать тебе все свои гипотезы, но это нечто особенное.

Я пожал плечами.

— Мне нужно вспомнить все, что возможно. Кто я, как оказался в Диких землях, и кто в этом виноват. И если ради этого придется сломать пару правил и черепов, меня это не смущает.

Салине снова улыбнулась.

— Выходит, мы договорились, Ром.

И с этими словами она снова опустила на лицо маску. В прямом и переносном смысле.

* * *

Утро в квартале Лунорожденных наступало не с восходом первого солнца, а с началом заката. Когда первое солнце начинало крениться к горизонту, раздался низкий звон гонга.

— Бегом, рекруты! — проревел наставник. — Ночь не ждет!

В комнате уже суетились другие ребята: кто-то натягивал сапоги, кто-то впопыхах чистил куртку, кто-то всё ещё пытался открыть глаза.

Хван, разумеется, лежал.

— Нас не убьют, если опоздаем, — пробормотал он. — Сначала просто искалечат.

— Ободряюще, — отозвался я, застёгивая куртку. Новая форма — чёрная, с вставками цвета дымчатой стали — сидела на мне, как влитая. Эмблема полумесяца на груди пока не светилась: она начинала пульсировать только при выходе с территории квартала.

Во дворе нас уже ждали.

Тренировочная арена была большой, как половина казарм. Каменное кольцо, окружённое стенами и артефактными столбами, в которых горели тусклые синие кристаллы.

— Разминка, рекруты!

Бег, отжимания, броски с грузом, прыжки через тени, которые меняли форму под ногами. Мы потели, ругались, падали, но никто не жаловался.

После разминки — техника.

Нас построили в шеренгу, и перед нами появился мужчина в чёрной форме. Без маски, с татуировкой луны под левым глазом и двумя клинками за спиной. Наставник по бою. Имени он не назвал.

— Я здесь не для того, чтобы вас учить, — начал он. — Я здесь, чтобы понять, кто из вас не заслуживает быть здесь.

Остен фыркнул.

— Прекрасно. Значит, кого-то выгонят до обеда.

Воин не удостоил его взглядом.

— Начнём с базовой формы. Первый шаг, теневая проекция, удар в корпус.

Мы начали.

Рядом со мной Лия двигалась, как хищница. Не грациозно — экономно. Удары — выверенные, чёткие. Её маленькая тень повторяла движения, как зеркало. Остен — безупречен. Он не просто выполнял — он демонстрировал. Каждое движение — как вызов.

А вот у меня…

Я не знал, как это делаю. Просто делал. Инстинкт вёл. Рука шла вперёд — и тень следовала. Колено — в разворот. Локоть — блок. Мышцы будто вспоминали то, что уже знали.