Рубаи

100

На чьем столе вино, и сладости, и плов? Сырого неуча. Да, рок – увы – таков! Турецкие глаза – красивейшие в мире – Находим у кого? Обычно у рабов.

101

Я знаю этот вид напыщенных ослов: Пусты, как барабан, а сколько громких слов! Они – рабы имен. Составь себе лишь имя, И ползать пред тобой любой из них готов.

102

О небо, я твоим вращеньем утомлен, К тебе без отклика возносится той стон. Невежд и дурней лишь ты милуешь, – так знай же: Не так уже я мудр, не так уж просвещен.

103

Напрасно ты винишь в непостоянстве рок; Что не в накладе ты, тебе и невдомек. Когда б он в милостях своих был постоянен, Ты б очереди ждать своей до смерти мог.

104

Чтоб мудро жизнь прожить, знать надобно немало. Два важных правила запомни для начала: Ты лучше голодай, чем что попало есть, И лучше будь один, чем вместе с кем попало.

105

Чтоб счастье испытать, вина себе налей, День нынешний презри, о прошлых не жалей, И цепи разума хотя б на миг единый, Тюремщик временный, сними с души своей.

106

Мне свят веселый смех иль пьяная истома, Другая вера мне иль ересь незнакома. Я спрашивал судьбу: «Кого же любишь ты?» Она в ответ: «Сердца, где радость вечно дома».

107

Пусть не томят тебя пути судьбы проклятой, Пусть не волнуют грудь победы я утраты. Когда покинешь мир – ведь будет все равно, Что делал, говорил, чем запятнал себя ты.

108

День завтрашний от нас густою мглой закрыт, Одна лишь мысль о нем пугает и томит. Летучий этот миг не упускай! Кто знает, Не слезы ли тебе грядущее сулит?

109

Что б ты ни делал, рок с кинжалом острым – рядом, Коварен и жесток он к человечьим чадам. Хотя б тебе в уста им вложен пряник был,- Смотри, не ешь его, – он, верно, смешан с ядом.

110

О, как безжалостен круговорот времен! Им ни один из всех узлов не разрешен: Но, в сердце чьем-нибудь едва заметив рану, Уж рану новую ему готовит он.

111

Под этим небом жизнь – терзаний череда, А сжалится ль оно над нами? Никогда. О нерожденные! Когда б о наших муках Вам довелось узнать, не шли бы вы сюда.

112

Мужи, чьей мудростью был этот мир пленен, В которых светочей познанья видел он, Дороги не нашли из этой ночи темной, Посуесловили и погрузились в сон.

113

Мне так небесный свод сказал: «О человек, Я осужден судьбой на этот страшный бег. Когда б я властен был над собственным вращеньем, Его бы я давно остановил навек».

114

Мы чистыми пришли, – с клеймом на лбах уходим, Мы с миром на душе пришли, – в слезах уходим, Омытую водой очей и кровью жизнь Пускаем на ветер и снова в прах уходим.

115

Когда б в желаниях я быть свободным мог И власть бы надо мной утратил злобный рок, Я был бы рад на свет не появляться вовсе, Чтоб не было нужды уйти чрез краткий срок.

116

Однажды встретился пред старым пепелищем Я с мужем, жившим там отшельником и нищим; Чуждался веры он, законов, божества: Отважнее его мы мужа не отыщем.

117

Будь милосердна, жизнь, мой виночерпий злой! Мне лжи, бездушия и подлости отстой Довольно подливать! Поистине, из кубка Готов я выплеснуть напиток горький твой.

118

О сердце, твой удел, – вовек не зная сна, Из чаши скорби пить, испить ее до дна. Зачем, душа, в моем ты поселилась теле, Раз из него уйти ты все равно должна?

119

Кого из нас не ждет последний, Страшный суд, Где мудрый приговор над ним произнесут? Предстанем же в тот день, сверкая белизною: Ведь будет осужден весь темноликий люд.

120

Кто в тайны вечности проник? Не мы, друзья, Осталась темной нам загадка бытия, За пологом про «я» и «ты» порою шепчут, Но полог упадет – и где мы, ты и я?

121

Никто не лицезрел ни рая, ни геенны; Вернулся ль кто-нибудь оттуда в мир наш тленный? Но эти призраки бесплотные – для нас И страхов и надежд источник неизменный.

122

Для тех, кто искушен в коварстве нашей доли, Все радости и все мученья не одно ли? И зло и благо нам даны на краткий срок,- Лечиться стоит ли от мимолетной боли?

123

Ты знаешь, почему в передрассветный час Петух свой скорбный клич бросает столько раз? Он в зеркале зари увидеть понуждает, Что ночь – еще одна – прошла тайком от нас.

124