Рубаи
Шрифт:
174
Шавваль пришел. Вино, глушителя забот, Пусть виночерпий нам по чашам разольет. Намордник строгого поста, узду намазов С ослиных этих морд благой Шавваль сорвет. 175
Когда бываю трезв, не мил мне белый свет. Когда бываю пьян, впадает разум в бред. Лишь состояние меж трезвостью и хмелем Ценю я, – вне его для нас блаженства нет. 176
У мира я в плену, – я это вижу ясно: Своею тягощусь природою всечасно. Ни тот, ни
177
Скудеет в жилах кровь, скудеют наши силы; Ах, мало ли сердец убил ты, рок постылый! Кто в дальний путь ушел, тот навсегда исчез, Нам некого спросить о крае за могилой. 178
Унылых осеней прошел над нами ряд, И нашей жизни дни развеял листопад. Пей! Ведь сказал мудрец, что лишь вина дурманом Мы можем одолеть тоски душевной яд. 179
Саки , тоска моя кричит в припадке яром. Чем излечить ее, как не хмельным угаром? Седая борода мне не мешает пить: Твое вино весну рождает в сердце старом. 180
Когда б я отравил весь мир своею скверной – Надеюсь, ты б меня простил, о милосердный! Но ты ведь обещал в нужде мне руку дать: Не жди, чтоб сделалась нужда моя безмерной. 17
Саки – кравчий, виночерпий.
181
Когда от жизненных освобожусь я пут И люди образ мой забвенью предадут, О, если бы тогда – сказать ли вам? – для пьяниц Из праха моего был вылеплен сосуд! 182
Когда б ты жизнь постиг, тогда б из темноты И смерть открыла бы тебе свои черты. Теперь ты сам в себе, а ничего не знаешь,- Что ж будешь знать, когда себя покинешь ты? 183
Вплоть до Сатурна я обрыскал божий свет. На все загадки в нем сумел найти ответ, Сумел преодолеть все узы и преграды, Лишь узел твой, о смерть, мной не распутан, нет! 184
Ученью не один мы посвятили год, Потом других учить пришел и нам черед. Какие ж выводы из этой всей науки? Из праха мы пришли, нас ветер унесет. 185
Умом ощупал я все мирозданья звенья, Постиг высокие людской души паренья, И, несмотря на то, уверенно скажу: Нет состояния блаженней опьяненья. 186
Джемшида чашу я искал, не зная сна, Когда же мной земля была обойдена, От мужа мудрого узнал я, что напрасно Так далеко ходил, – в моей душе она. 187
Пришел он, моего жизнекрушенья час; Из темных волн, увы, я ничего не спас! Джемшида кубок я, но миг – и он разбился; Я факел радости, но миг – и он погас. 188
3
Джемшид – легендарный
царь древнего иранского эпоса, обладавший чашей, в которой отражался весь мир.189
Когда вы за столом, как тесная семья, Опять усядетесь, – прошу вас, о друзья, О друге вспомянуть и опрокинуть чашу На месте, где сидел средь вас, бывало, я. 190
Когда вселенную настигнет день конечный, И рухнут небеса, и Путь померкнет Млечный, Я, за полу схватив создателя, спрошу: «За что же ты меня убил, владыка вечный?» 191
От веры к бунту – легкий миг один. От правды к тайне – легкий миг один. Испей полнее молодость и радость! Дыханье жизни – легкий миг один. 192
Хотя стройнее тополя мой стан, Хотя и щеки – огненный тюльпан, Но для чего художник своенравный Ввел тень мою в свой пестрый балаган?! 193
Подвижники изнемогли от дум. А тайны те же душат мудрый ум. Нам, неучам, – сок винограда свежий; А им, великим, – высохший изюм. 194
«Вино пить – грех». Подумай, не спеши! Сам против жизни явно не греши. В ад посылать из-за вина и женщин? Тогда в раю, наверно, ни души. 195
Сегодня – оргия. С моей женой, Бесплодной дочкой Мудрости пустой, Я развожусь! Друзья, и я в восторге. И я женюсь – на дочке лоз простой. 196
Где вы, друзья! Где вольный ваш припев? Еще вчера, за столик наш присев, Беспечные, вы бражничали с нами… И прилегли, от жизни охмелев! 197
Сияли зори людям – и до нас! Текли дутою звезды – и до нас! В комочке праха сером, под ногою, Ты раздавил сиявший юный глаз. 198
Ловушки, ямы на моем пути – Их бог расставил и велел идти. И все предвидел. И меня оставил. И судит! Тот, кто не хотел спасти! 199
Наполнив жизнь соблазном ярких дней, Наполнив душу пламенем страстей, Бог отреченья требует? Вот чаша, Она полна. Нагни – и не пролей! 200
В полях – межа. Ручей. Весна кругом. И девушка идет ко мне с вином. Прекрасен миг! А стань о вечном думать, И кончено: поджал бы хвост щенком! 201
Вчера на кровлю шахского дворца Сел ворон. Череп шаха-гордеца Держал в когтях и спрашивал: «Где трубы? Трубите шаху славу без конца!»
Поделиться с друзьями: