Щепка

Разговаривать не хотелось. К счастью, никто и не пытался. Тишина заполнила голову, и Арди была готова поклясться, что слышит, как по венам течёт кровь. Чтобы заглушить эти ощущения, принялась напевать про себя кабацкую песенку. Ненавистную и до боли знакомую.

Арди не могла сказать, сколько продлился привал. Просто в один прекрасный момент Караг встал и пошёл. Другие кровобороды незамедлительно повскакивали и отправились за ним следом. Всем остальным ничего не оставалось, как последовать их примеру.

Сколько они прошагали до этого? Сколько сидели на холодном полу и пытались надышаться затхлым воздухом? У Арди не было ответов. Стен и потолка давно не было видно, в какой-то момент они словно шарахнулись в стороны и растворились во тьме. Остался только неровный изобилующий провалами и трещинами каменный пол, небольшой круг света вокруг эльфа и едва различимые в темноте впереди спины кровобородов. Арди не понимала, где она. Восток, запад, север и юг стали просто словами, лишенными смысла. Если бы не пол, на который постоянно следовало поглядывать, чтобы не поломать ноги или не улететь в пропасть внутри горы, Арди не сказала бы, где находится верх, а где низ. Но кровобороды шли уверенно, и только это хоть как-то успокаивало.

Она пыталась несколько раз заговорить с Адреем, но тот её словно не слышал. Переставлял ноги, как заведённый, и буравил взглядом спутников-нелюдей. Его короткие «угу» в ответ звучали невпопад. В конце концов Арди от него отстала.

Молчун отмахивался, морщился и нещадно мял виски. Мял так, словно пытался изменить форму костей под обожжённой кожей.

– Сейчас бы глоток той бурды Далуровой, да? Готова поспорить, ты бы не отказался. Сильно болит?

Молчун мрачно кивнул.

– Мне кажется, там кто-то есть – в моей голове. Кажется, я могу его нащупать.

– Эй, ты точно в порядке? – Арди протянула руку к шершавому лбу Молчуна. Горячий.

– Да. Просто с той ночи я чувствую себя странно. Флан говорит, это пройдёт. Надеюсь, он прав.

– Ты горишь.

– Ерунда.

– Если станет хуже – скажи.

Молчун промолчал и снова принялся месить своё лицо. И опять воцарилась тишина, нарушаемая лишь гулким шорохом подошв и отрывистым дыханием. Снова время растворилось в темноте. И когда Арди уже казалось, что они навечно останутся здесь только для того, чтобы блуждать в поисках неведомо чего, они, наконец, дошли.

Караг встал напротив стены, покрытой вязью дварфийских рун. Её верх тонул в темноте, там, куда не доставал свет огонька Ларниэля. Кровобород широко расставил ноги и принялся разглядывать стену, пристально и сосредоточено. То и дело он что-то говорил, отрывисто и тихо. Кровобороды привычно сгрудились вокруг и внимательно вслушивались в слова вожака.

– Тьма и пламя, как я жалею, что не выучил их язык.

– Готова спорить, что дварфы не очень охотно взялись бы обучать тебя. Ну, по очевидным причинам.

– Да, они трясутся над своими знаниями, как умалишенные, хотя цена многим из них – пыль. Но некоторые очень ценны. Да, они не стали бы учить меня языку. Но есть люди, которые с ним знакомы. И вот они, кхм, куда сговорчивее.

– Думаю, сейчас мы увидим то, что не предназначено для глаз чужаков. – Адрей с любопытством посмотрел на стену – сплошной камень, испещрённый рунной вязью.

– Ага, один секретик мы всё же сейчас подглядим. – Арди усмехнулась. Её настроение улучшилось, монотонный переход наконец сменился чем-то ещё. – Смотри во все глаза, Ларниэль.

Караг словно понял, о чём они говорят, подошёл к эльфу вплотную и грубо развернул спиной к покрытой рунами стене. Затем что-то рявкнул и сделал круговое движение рукой.

– А может, и не подглядим, —хмыкнула Арди и развернулась лицом к темноте. Сейчас её совсем не интересовали чужие секреты. – Давайте отворачиваться, не будем злить нашего полоумного друга.

За спиной что-то приглушенно лязгнуло раз, затем другой, громко заскрежетало, и в спину Арди ударил упругий порыв ветра. Тёплого ветра, пахнущего гниющим мясом.

Она развернулась на пятках с луком в руке раньше, чем подумала, как на это отреагирует Караг, но плевать она хотела на это в таких обстоятельствах.

В стене, покрытой рунами, открылся проход. Довольно большой, метра три шириной, он скрывался за двумя огромными воротинами, теперь открытыми наружу. Между ними – темнота. Свет огонька Ларниэля не доставал так далеко. Что-то было не так. Кровобороды вмиг подобрались. Оружие порхнуло в их громадные кулаки и теперь грозило чернильной завесе.

Они что-то видели. Хотела бы Арди знать, что именно. Отупляющее оцепенение, так плотно опутавшее ее, наконец спало.

– Эй, Караг! Что там? – Оперение стрелы успокаивающе щекотало щеку.

Кровобород никак не отреагировал. Всё так же молча он мелким каким-то текучим шагом устремился в проход. Молчун и Адрей поколебались всего секунду и тоже направились к чёрному даже на фоне окружающей их тьмы зеву. Ларниэль встал прямо у ворот, и огонёк, единственный источник света, теперь слепил Арди.

Потянулись мгновения, тягучие и мучительные. Держать тетиву натянутой почти до отказа становилось всё сложнее, спину сводило от напряжения, и Арди, глядя на спокойную фигуру эльфа на фоне темноты, опустила оружие. Она пошла к воротам, когда из них вынырнул Адрей.

– Там дварфы. Все мёртвые.

Арди с любопытством разглядывала тела. Сразу за воротами их набралось аж семеро. Шесть лежали вповалку со сжатыми в распухших руках кирками и затупленными исщерблёнными секирами. Смердело так, что дышать не хотелось совсем, но запах против воли забился в волосы и ноздри. У Арди было стойкое ощущение, что он впитался и в кожу. К счастью, Арди довольно быстро «принюхалась», и желудок больше не пытался покинуть её тело вслед за водой и галетой.

Дварфы.

Но не дварфы.

Кожа серо-чёрная, плечи уже. Хотя тела вспухли, не было понятно, так ли это. У некоторых уши причудливым образом подрезаны, у других просто сломаны.

Арди откинула брезгливость и коснулось плеча одного из трупов. Странная куртка, плотная и шершавая, из кожи кого-то совершенно неизвестного Арди.

Она посмотрела на лицо лежавшего перед ней мертвеца. Грубая, очень грубая кожа. Кто-то рассёк бедняге лицо. Из грязно-бурой полоски засохшей крови проглядывали белые хрящи разрубленного носа. Белоснежная борода почти вся пропитана кровью.