Щепка

Арди обдало горячим ветром. Что-то зашипело, защелкало, и над головой эльфа в воздухе расцвёл небольшой костёр густо-оранжевого цвета, как будто кто-то в темноте достал ветку из огня. Только вот никакой древесины тут не было – горел сам воздух. Вокруг разлился мягкий тёплый свет.

Кровобороды одновременно, словно по команде, стали орать на своём гортанном языке, вскидывать над головой топоры, сжимать топорища до белизны костяшек, почти до хруста. Караг мгновенно оказался рядом с эльфом и одним рывком швырнул его на землю. В тонкую шею Ларниэля упёрся неказистый топор дварфа, и Арди была уверена, что надави тот чуть-чуть сильнее, и потекла бы кровь. Огонёк в воздухе ярко вспыхнул и погас.

Караг нависал над лежавшим на древней брусчатке эльфом и что-то рычал ему в лицо. Тягуче, угрожающе и низко.

– Тьма и пламя! Уберите его! – несмотря на положение эльфа, его голос звучал твёрдо и высокомерно.

Арди сделала быстрый шаг к Карагу и отметила, что Адрей и Молчун тоже с оружием в руках встали между ней и остальными дварфами.

– Караг!

Уродливое лицо кровоборода повернулось к Арди совсем чуть-чуть, практически незаметно. Взглядом дварф всё ещё неотрывно сверлил эльфа, но – девушка была уверена – видел и отмечал каждое движение вокруг себя.

– Караг! Там темно. – Арди ткнула пальцем в сторону входа в подземелья и закрыла глаза руками. – Темно, понимаешь ты?

Она снова прикрыла глаза и сделала вид, что шарит перед собой рукой.

Кровобород придвинул своё лицо ещё ближе к эльфийскому и замер так на несколько мгновений. Потом смачно сплюнул в сторону и медленно убрал топор за пояс. Что-то рыкнул своим и пошёл к входу в подземелье. Эльф остался лежать на камнях.

– Ну ты додумался… – Подошедший Адрей протянул ему руку. – Они там, ну, у себя в деревне, тебя чуть не убили за колдовство, а ты опять за старое.

– Мне у этих недоумков разрешения, что ли, спрашивать на каждое своё действие? Хотел бы – сжёг бы давно их пустые головы. Тьма и пламя! Флан не предупреждал, что придётся работать с такими… – Ларниэль встал сам, не приняв помощи Адрея.

– Ну так ты же умнее! Вроде. А у них топоры, да и Карагаз, скорее всего, хочет, чтобы его сынок с компанией вернулись домой живыми. Ты, наверное, тоже не хочешь, чтобы у тебя в черепе железка застряла. Я так точно не хочу себе таких украшений. Получается, что надо спрашивать. Не нарывайся, – Арди хлопнула эльфа по плечу. – Мы за тебя поручились, помнишь? Пойдём. Эти ребята нас ждать не собираются.

При взгляде на отвратительно-чёрный распахнутый рот входа в подземелье Арди ощутила разлившийся по телу холодок. Ладно. Не первый раз. Хотя от этого только страшнее.

Широкий каменный тоннель с десятками и десятками ответвлений, дверей и ходов тоже остался неизменным. Он всё так же жадно впитывал звуки и съедал свет тёмно-зелёным, почти чёрным, мхом, который покрывал здесь почти все. Тоннель никак не хотел заканчиваться. Широкий, тёмный и пустой, он убегал вперёд, изгибаясь ровно настолько, чтобы впереди могла поселиться неизвестность.

Кровобороды шли впереди. Шли уверенно и быстро, словно ходили этой дорогой каждый день, хотя Карагаз говорил, что после бегства его народа из этого города никто из них не приходил сюда. Арди отметила, что головы дварфов с любопытством крутятся. Дварфов, которые впервые оказались в дварфийских подземельях.

Караг шёл первым. В такт его шагам топор ловил блики огонька над головой эльфа и ободряюще сверкал. Изредка дварф оборачивался, чтобы убедиться, что никто не отстал, и тогда пламя отражалось в его злых глазах и на обезображенном лице. Странно, но Арди становилось спокойнее.

– Уф! Почти конец пути! Вон тот самый мертвяк у стены. – Адрей указал на проступивший из мрака силуэт, хоть нужды в том и не имелось – кроме них и трупа, никого тут больше не было.

Караг остановился около мертвеца и принялся внимательно рассматривать старые кости. Затем что-то рыкнул своим и с грохотом растоптал пустой череп. В ход пошёл топор. Коридор наполнился лязгом и скрежетом, но его тут же поглотил мох. Вскоре в останках уже нельзя было различить человека: куча дроблённых костей вперемешку с ржавым металлом и плесневыми тряпками.

– Разумно, – хмыкнула Арди и принялась разглядывать стену. – Можно было и потише, но разумно. Карагаз всё-таки рассказал ему, что мёртвые тут имеют отвратительную привычку вставать. Эй!

На ее окрик оглянулись все. Она стояла возле огромной каменной плиты, густо поросшей всё тем-же тёмным мхом.

– Заросло. – Молчун поморщился и с отвращением стал озираться.

– Что заросло? – эльф внимательно уставился на мох.

– Под мхом указатель. Что-то типа путевого камня. Несколько дней назад Далур счищал мох, чтобы узнать, где мы и как далеко идти. И вот опять всё заросло сплошным ковром. – Адрей сковырнул ножом место, где мох был чуть светлее.

По коридору разнёсся кислый до рези в глазах запах. На ноже засверкали крупные малахитовые капли, совершенно чужеродные в этом чёрном и мрачном коридоре.

– Я чувствую что-то недоброе, – сказал эльф. – И что-то знакомое. Тьма и пламя! Не могу сказать точно, но это что-то очень знакомое!

– Недоброе? Обычно-то вонючий тёмный мох – это к счастью и здоровью. Разве не очевидно, что это что-то поганое? – Арди пристально посмотрела на бархатистую поверхность камня. Такая мягкая и манящая, но Арди хорошо помнила прикосновения этого мха.

– О, тебе, может, и очевидно. А тем, кто хоть сколько-то сведущ в таких вопросах, выводы сделать куда сложнее. Я имею в виду правильные выводы, а не те, к которым привыкла ты. Мох не сам по себе, он продолжение чего-то, – эльф не удостоил Арди даже взгляда, ни на секунду не отворачиваясь от чёрного ковра, едва касаясь его кончиками пальцев, под которыми разгоралось слабое малахитовое свечение. – Я чувствую его связь с чем-то большим. Кэллсмертэ! Нам нужно идти дальше, вглубь горы. Без лишнего повода не трогайте мох!

– Вы все такие? Ну, те, кто связан с магией? Ты как Флан: вроде наговорил много, но ничего конкретного. Думаешь, я без тебя не знала, что нам идти вглубь? – Арди понимала, что эльф прав, но его тон злил, и она не хотела оставлять за ним последнее слово. – Молчун! Добавишь что-то? Может, тоже что-то чуешь, как тогда – с кодапи?

– Я ничего не чувствую. Мысли путаются.

Ларниэль криво усмехнулся и направился к изрубленным останкам. Без какой-либо брезгливости он принялся осматривать их.