Серпентарий

Нура его.

А он отдаст себя ей.

От этих мыслей кожа Уробороса покрылась мурашками, а члены напряженно заныли. Однако вина тут же обрушилась на него тяжелым грузом. Он весь был соткан из противоречий и болей, своих и чужих. Сломанный мальчик когда-то сшил Уробороса из лоскутов личностей, пропитанных страданиями и страхами, горячей вязкой кровью и солеными ледяными слезами. И он не мог быть достоин любви. Уроборос не мог обменять свою разломанную, пропитанную ядом душу на нежную, теплую душу Нуры.

Но отказаться от нее он уже не мог, и охранник на пути к ней его не остановил бы. Змей умел надавить, заставить забыть себя… По крайней мере, до тех пор, пока кто-то не менее сильный копнет глубже… Но сейчас этого было достаточно.

Однако новое разочарование – Нура сбежала. Она стремилась вылететь на волю, подальше от опасной клетки с хищником. Уроборос понимал это желание, потому смиренно ждал, печально размышляя о том, куда же она ушла. Он устало плюхнулся на диван, откинув в сторону кепку и оглядывая жилище. Чем-то оно напоминало самого Уробороса – пустое, одинокое, пропитанное ароматом Пташки, нуждающееся в Нуре, чтобы снова ожить…

Ночь тянулась медленно, и когда за окном начало светать, стало понятно, что ждать бессмысленно. Пора уходить. А Нура так и не вернулась… Где она? С кем? Что, если ее сладкое тело ласкают другие руки? Что, если чужой язык пробует ее на вкус? Что, если…

Чуткий слух уловил звук открывающихся дверей лифта и шаги… Нура! Уроборос поспешил в укрытие. Оттуда он следил за тем, как она ходила со сковородкой в руках, пока не упала на кровать и не заснула.

Даже из укрытия он чуял чужой запах. Холодный и цитрусовый. Он знал его. Братец Аспида… Что она делала с ним? Что он делал с ней? Выйдя в спальню, Уроборос поморщился. На Пташке была косуха Тайпана.

Искра ревности зажгла пламя ненависти почти мгновенно. Ярость жаром заструилась по венам, мышцы болезненно напряглись. Ему хотелось найти Кьяра Заврия прямо сейчас и сломать этому мальчишке нос или ноги, а лучше руки, чтобы он не мог прикоснуться к Пташке. Пришлось закрыть глаза и досчитать до десяти и обратно, как учила Даяна.

Он почти слышал ее спокойный и твердый голос: «Ты сердишься, мальчик, значит, ты не прав». Она повторяла это каждый раз, когда Уроборос в споре начинал горячиться. «Ты злишься, и это демонстрирует, что аргументы твои закончились. Тебе нечего возразить по сути, – объясняла она, – охлади свой пыл. Пожар эмоций не поможет».

Она учила, а Уроборос был способным учеником. Холодный разум всегда был помощником, а эмоции мешали. И мешали сейчас, с Пташкой… Он слишком увлекся, а теперь замкнулся на ней. Он больше не контролировал ситуацию.

– Что мне делать? – тяжело вздохнул Уроборос, поднимая взгляд к потолку.

Он бы многое отдал, чтобы вернуть Даяну, чтобы спросить ее совета, увидеть силу и тепло в ее глазах, бесконечную мудрость. Иногда казалось, что ее устами говорила сама богиня, указывая путь своему заблудшему ребенку.

Уроборос опустил голову к Нуре. Она спала, распластавшись на кровати. Рядом валялась забытая сковородка. Пташка боялась того, кто прятался в ее доме, даже не зная его. Что она думала? Ненавидела? Почти наверняка… Она ведь не понимала, что Уроборос не причинит ей вреда. Она ничего о нем не знала, а он успел кое-что выучить…

То, что она любит кофе, что она робкая, но упрямая, умеет быть язвительной и смелой и учится быть хитрой. Она напевает песню, когда моется в душе. Она выходит оттуда голой и использует крем, который пахнет печеньем. Она ест на завтрак яичницу с беконом и записывает все дела в блокнот. От нее сладко пахнет, и у нее есть родинка под правой грудью…

Уроборос медленно подошел к Нуре и наклонился. Она спала. Но могла проснуться. Стоит обезопасить самого себя. Он опустил ладонь на ее лоб, углубляя сон. Теперь в запасе не меньше часа.

Не боясь больше разбудить Пташку, Уроборос приподнял ее, стягивая проклятую косуху, и отбросил ту в угол комнаты. Затем снова уложил Нуру и потянулся к ее ширинке. Он старался очистить разум, не представлять, чем они вдвоем могли бы заняться… Уроборос облизнул губы и выпрямился, стягивая джинсы с Пташки. Она осталась в одной футболке и белье. Чтобы не испытывать себя, пришлось тут же накрыть ее сверху пледом.

Вернуть контроль можно лишь двумя способами. Один из них – отрезать себя от Нуры. И этот вариант Уроборосу не нравился, он не хотел лишаться Пташки, а значит, нужно показать ей – он не враг. Напротив, он, возможно, единственный в этом серпентарии, кому она может довериться.

Наконец решившись, он довольно усмехнулся. Бережно сложив джинсы, он оставил их на краю кровати, а сам подобрал сковородку. Уроборос задумчиво повертел ее в руках и вышел на кухню.

Пташке стоит познакомиться поближе со своим Змеем…

* * *

Нура потянулась, ногами сминая плед, и вдохнула приятный аромат еды. За окном было пасмурно, виднелись островки голубого неба, но тучи продолжали сгущаться. Начало лета, к счастью, не собиралось мучить горожан жарой и плавящимся асфальтом.

Зевнув, Нура задумчиво огляделась… Странно… Она резко села, сонливость прошла, уступив место тревоге. Куртка, одолженная Тайпаном, валялась на полу, сковородки рядом не было. Джинсы аккуратно сложили…

Нура вскочила так быстро, что голова закружилась. Нос защекотал теплый сладковатый запах сливочного масла и теста… Так обычно пахло, когда мама делала блинчики. Неужели она приехала? Может, внутрь ее пустил охранник? Змей бы ведь не стал готовить, так?

– Мам? – осторожно позвала Нура, на ходу натягивая джинсы. Никто не откликнулся.

Борясь со страхом, она медленно вышла на кухню. На стойке действительно была тарелка с блинами, от которых еще поднимался пар. У раковины осталась вымытая сковородка и кружка, которую Нура не использовала. Чайник оказался еще горячим, а в мусорке валялся чайный пакетик. Но в квартире никого не было.

Нура подошла к двери. Закрыта на магический замок. Но она сама была не уверена, что закрывалась на нижний… Снаружи все так же сидел охранник, на вопрос приходил ли кто-то, он ответил:

– Никто, кроме вас, госпожа Йон.

– А вы никуда не отлучались?

– Нет.

Столкнувшись с хмурым оскорбленным взглядом, Нура не решилась продолжать расспросы. И все же… Кто-то был в квартире… Если бы это была мама, охранник явно бы о ней знал, а если нет, то… Змей. Он снова проник сюда незамеченным. Как? Когда он пришел? И остановят ли его новые замки?

Сердце мучительно сжималось. Но разум пытался успокоить. Ведь кем бы ни был Змей, чего бы он ни хотел, он не тронул, не убил. «Пока что», – проскочила едкая мысль.