Шпион

— Но смысл? — поморщился генерал, не любивший что-то не понимать. — Зачем вешать второе плетение, если после первого она должна была… погибнуть? Верность на том свете, что ли?

— Может, и не должна. — Бабушка задумчиво глянула поверх блюдечка. — Даже скорее всего не должна. Я думаю, что это вообще запасной вариант. На совсем уж крайний случай, если не сработает план с дискредитацией и отстранением вас от командования. Основной как раз тот — и надежнее, и тише. Без лишних скандалов, привлекающих внимание широкой публики.

— Но откуда тогда этот крючок, в смысле, эту команду мог знать унтер из заштатной приграничной крепости?

— А вот это уже вопрос…

— Не такой уж и сложный, — включилась в беседу Лаис. — Достаточно вспомнить того загадочного гостя, с которым Скири говорил возле нижнего входа. А? Который появился сразу, как над крепостью завис штабной дирижабль с вымпелом генерала.

— Что ж, будем ловить, — кивнул Сорвени, признавая ее правоту. — Завтра. Идея, похоже, здравая. А пока давайте с девчонкой все проясним. —

И развернулся прямо к Литси.

— Даже не надейся, что мы отвлечемся и про тебя забудем. Ясно?

Сначала господин Штанзи пытался тянуть время, неловко поправляя то подушку, то одеяло, то что-то на тумбочке рядом… Потом все же бестолково возиться перестал и позволил сделать это Фэл, заодно накрыв себя одеялом поплотней. Откинулся на изголовье, давая лампе возле кровати осветить уже заросший пегой щетиной подбородок, густую седину в коротком ежике волос, застарелый шрам на лежащей поверх одеяла руке, повязку на второй… И, вздохнув, заговорил. Наконец.

Рассказывал он не очень складно и оттого не очень быстро, но перебивать его, а тем более подгонять никто не рисковал. Даже Литси сидела тихая и отстраненная, как будто говорили вовсе не о ней. Слишком мрачной выходила история. И слишком страшно было, что она оборвется, не закончившись.

В молодости господин Штанзи был недурен собой, рукаст и поэтому смог взять за себя девушку, к которой по-настоящему лежала душа. Хорошую девушку. Очень. И даже кое-какие его нелады с законом этому не помешали. Нет, не подумайте — ничего серьезного! Так, контрабанда немного… Неважно, в общем. А то, что зазноба его сиенурка была… Ну так какая разница? В приграничье, где они жили, такое сплошь и рядом случалось.

Но потом вышло так, что жена получила небольшое наследство в Насагонте и, поразмыслив немного, они все же переехали в столицу. Там стало сложнее. Но не для нее, понятно, а для него. И все равно смогли справиться. И даже устроились в итоге неплохо. Реаста, жена, — прислугой в богатый дом, а он там же, при большом парке, оказался помощником «за все-про-все». Рукастый он был… Говорил уже, да? Ну ладно.

Так вот, поначалу оно неплохо было: и домик бывшего садовника им выделили, чтоб как семейный вроде — свой, отдельный… и работа нетрудная… Но дальше… Реа все чаще мрачной приходить стала после той работы. Не уставшая, нет. Именно мрачная. Аж сама не своя. Но молчала. Долго.

А потом… Потом прорвало ее. Рассказала. Когда чужого дитенка принесла.

Нет, он и раньше ту девушку видел. Девчонка почти, но уже брюхатая. Издали, правда, видел, не было желания в хозяйские-то секреты лезть. Кто ж его знает, что там за история случилась, что ее теперь прятать да покрывать нужно? А то, что прячут, факт. Это даже не домашней прислуге, не ближней, понятно было.

В общем, девчонка та не совсем девчонкой оказалась. Ну, в смысле, не обычной, а рессой. Они, говорят, все долго молоденькими выглядят… Но эта действительно молоденькой и была. Чуть постарше, чем Литси сейчас. И обрюхатили ее силой. Темная история, но подробностей он не знает. Да и не хотел бы. И того, что узнал, с лихвой хватило, что потом не отплеваться… Боги сохрани от остального…

Реа… ну жена его… А? Поняли уже? Ну ладно. В общем, она в тот день по их домику металась, вещи какие-то собирала — какие попало, скорей, а не какие нужно… Еще и говорить при этом пыталась, и плакала, и торопилась… Вот тогда-то она ему про рессу и рассказала. И про то, как ее рожать заставили. А еще про то, что померла она родами. Только что. Вот прям сейчас. И дитенок тоже вроде помер. Еще раньше даже. Так подумали. Но, как оказалось, не совсем. Помер, в смысле, не совсем. Когда Реа завернула его и вынести хотела, шерохнулся он. И задышал. А Реа, ну жена его, не сказала, что жив… Унесла, и все.

Почему не сказала? Да кто ж теперь узнает? Пожалела, наверное. И рессу ту мертвую пожалела, и ребеночка ее. Ведь и для него вроде ту же участь готовили. Для нее, верней. Для девочки. Дитенок тот девочкой был. Говорил уже? Нет? Ну вот, значит, сейчас сказал. В общем, решила, что раз сочли мертвой — оно к лучшему. Чем потом как над матерью измываться будут. И еще… У Реа детей не было. Не случилось, боги не дали… Так она сама ее потом растить собралась. Как свою. Говорила, наша теперь будет. А пока…

В общем, собрала она этого младенчика как вышло, сунула мужу в руки и велела быстро убираться. К родне ее дальней, на окраину города. И там ждать. Завтра, мол, сама туда придет, и они вместе уедут. Придумает чего, чтоб уволиться… Ну случилось, мол, неожиданное. Деньги, что им за работу должны, заберет… Вещи опять же какие… И придет. А ему ждать нужно. И ребенка никому чужому не показывать.

Нет, он не совсем дурной, конечно. И если бы задумался, никогда этого делать не стал бы… Но Реа… На нее тогда словно нашло что-то… Ну и он завелся. Подхватил тот кулек и вправду ушел. Ждать.

— Не дождался? — нарушить длинную паузу решилась госпожа Шарот.

— Нет.

— Да и не мог, — согласилась та.

— Не мог. Это я и сам понял. И даже быстро. По пути еще, а потому до родни той так и не дошел. Тела-то хватятся. Не могут не хватиться. В общем, вернулся я. Только ребенка все же обратно не понес. Тоже, наверное, пожалел. Наверное… Нет, не помню. В общем, там недалеко бабка жила. Из наших, из приграничья. У нее козье молоко и сыр в дом иногда покупали… До хрена в доме народу вечно крутилось: дети, внуки… Ну я кулек там и оставил. Сказал — моя. От полюбовницы. Померла, мол, та. И денег выгреб, чтоб присмотрела да лишнего не болтала. И чтоб как ихнюю приняла. А сам потом вернулся.

— И? — теперь паузу, еще более длинную, нарушил генерал.

— Убили мою Реа. Быстро и тихо. Вроде как упала и об угол головой. Были у них в охране двое… Как раз по таким делам умельцы.

— А ты?

— А мне повезло. Наверное.

— Не заметили, что ты уходил?

— Не заметили. У нас там рядом с домиком своя калитка была… Не калитка даже, дыра скорее… А я… В общем, умею ходить так, чтоб и не видели, и не слышали. Был опыт. Говорил уже, да? Неважно, короче.

— Отомстил? — госпожа Шарот не спросила даже, а… Так. Подробностями поинтересовалась.