Слезы огня

– Лучше Ами. Здесь меня знают под этим именем.

– Сколько их всего?

– Я не считала. Много.
– Катесса опустилась на свой стул, жестом указала на табуретку, положила перед собой на столешницу чёрный мешочек.
– Впрочем, я слышала, ты тоже назвалась другим именем.

– Я его слегка видоизменила.
– Эслин села на табуретку. Бежать всё равно бесполезно, где-то поблизости наверняка поджидает верный спутник Геллы, когда-то надевший на сирену блокирующий ошейник и телепортировавший на место исполнения приговора.

– Как и я изменяю данные людьми имена. Но ты же знала, что перемена букв тебя не спасет. Я нашла бы тебя в любом случае, в любом мире.

– Вопрос не в том, найдут меня или нет. Главное - когда.

– Люди, - протянула Ами.

– Они так отчаянно цепляются за линейное время и ты, похоже, переняла у смертных эту дурную привычку.

– Потому что миг - это всё, что у меня есть.

– О да. Один миг, один взгляд, одно слово, одна ночь - и всё меняется. Но некоторые вещи нельзя менять. История Анфира должна оставаться такой, какой была. Эта эпоха табу для всех сирен, хотя ты почему-то решила, что для тебя правил не существует.

– За что и поплатилась, - скривилась волшебница.
– Но сейчас-то, надеюсь, я никому будущее не меняю? По нынешней эпохе сиренам путешествовать не запрещено.

Катесса задумалась.

– Всё меняется, - наконец произнесла она.
– Решения, последствия... хотя кое-что произошло бы и без твоего участия, а на что-то ты ещё можешь повлиять.

– Моё освобождение - оно было запланировано?

– Досадная накладка. Саркофаг с твоим телом был помещен в глубокую пещеру в горах, и чтобы ни происходило на поверхности, тебя это не должно было коснуться. Но, вероятно, когда Кристиан разрушал крепость эненов, он слегка... перестарался.

Эслин едва сдержалась, чтобы не захихикать, глупо и нервно. Как говаривал один её знакомый, у Вселенной весьма специфическое чувство юмора: с разрушителя началось, благодаря разрушителю и закончится...

Нижники побери, она почти уверена, что тогда, в коридоре замка Доруса, Кристиан узнал её, понял, кто она такая, как и сирена почувствовала его истинную сущность.

– Странно, что меня не забрали ещё вчера. Только не говори, что тебя остановило присутствие оборотня.

Ами позволила себе сдержанную, чуть снисходительную улыбку.

– Я и не собиралась, ни вчера, ни сегодня. Ты досрочно вывела Анну из игры, хотя мы обе знаем, что это неизбежно, заняла её место и тем самым изменила условия. Просто забрать тебя сейчас я не могу, по крайней мере, до конца задания - ты слишком глубоко увязла, слишком много ниточек тянется к тебе, слишком многое зависит от твоего выбора. Поэтому я оставлю тебя здесь, с коллегами, и буду наблюдать за тобой. Искренне надеюсь, что ты не совершишь новых глупостей.

– Например?

– Тебе решать.

– А твоя вчерашняя помощь?

– По-моему, ещё рановато устраивать демонстрацию возможностей сирены.

– Я берегла её на крайний случай, - отозвалась девушка. Если бы не появление огненной птицы, она плюнула бы на конспирацию... Своевременное, кстати, появление.
– И давно ты за мной наблюдаешь?
– резко спросила волшебница.

– Со вчерашнего дня, - спокойно ответила катесса.
– Меня пригласил в Алоцвет поклонник, а я стараюсь не отказывать моим преданным почитателям. Эта деревня не так проста, как кажется.

– Да, я заметила. Я могу идти?

– Конечно. Тебя никто не держит.

Эслин встала.

– Но ты будешь приглядывать за мной.

– Естественно. Будущее ещё не определено, одна из вас повлияет на него сильнее, чем остальные.

Девушка развернулась и молча покинула шатер.

История Анфира - изученная вдоль и поперек схема. Вынь один элемент и всё рассыплется карточным домиком, добавь новый и систем начнет перестраиваться с его учетом. Нынешнее время штука куда более гибкая и непредсказуемая. Есть десятки, если не сотни, вариантов, как всё может сложиться. Большая половина оных устраивает подобных Ами существ, и они просто наблюдают за развитием событий, за выбором и последствиями принятых кем-то решений. А если происходящее идет не по тому пути, в дело пускают тяжелую артиллерию - разрушителя. Но в процессе уничтожения чего-то крупного и значимого так легко случайно зацепить нечто постороннее...

И появляется новый элемент, новый вариант.

– Осторожнее!
– взвизгнули над ухом.
– Смотри куда прешь!

Эслин едва удостоила взглядом Розиту и компанию, тоже заинтересовавшуюся перспективами на будущее. Надо было спросить у Ами, сколько возможностей припасено для одной непослушной сирены?

– Хамка!
– возмутилась старостина жена, так и не дождавшись извинений за столкновение.
– Милий такой замечательный, душевный человек, никогда в помощи не откажет, а дочка сорняк сорняком...
– продолжила катесса жаловаться уже подружкам.

– Лин?
– Откуда-то из-за шатра вынырнула Вэл, поравнялась и понизила голос, косясь через плечо на Розиту.
– Что случилось? Гадалка некомпетентная попалась?

– Наоборот.

– И что она сказала?

– Что всё самое пикантное ещё впереди. Вэл, - Эслин остановилась, - ты извини, но я хочу побыть одна. Возвращайся домой без меня.

– Как, опять?
– растерялась Вэл.
– А если на тебя снова нападут?

– Я постараюсь не совершать новых глупостей. Не беспокойся и Фелис скажи, чтобы не волновалась. Пока.
– Она улыбнулась спутнице и направилась к лесу.

– - -

Ближайшее окружение Ванния вполне соответствовало большинству сказочных завязок - скромная хата на краю села, пожилые родители, на матери хозяйство, отец рыбак. Собственно, только мать парня Фелис дома и застала. Услышав имя гостьи, женщина простодушно сообщила, что Ванюша много о ней рассказывал, и пригласила в избу на "чем богаты, тем и рады". Дикарка вежливо отказалась и поинтересовалась местонахождением Ванния. Естественно, мать не знала, где пропадает сын и чем вообще занимается, только посетовала, что никак Ванюша не желает осваивать профессию отца. Через полчаса девушка выяснила, что Ванний парень хороший, но непутевый ("думали, будет нам в старости утешение, ан нет"); Сениному положению никогда не завидовал ("душа добрая у Ванюши, ни в жисть глаз на чужое не клал"); с малых лет мечтал о странствиях да чудесах заморских ("а как читать-писать выучился, так днями напролет у жреца нашего, Зарека, пропадал, книжки всякие читал"); образование получил, как и добрая половина селянских ребятишек, в школе при храме ("вот уж божье благословение, что Зарека нам послал, до него-то храм, почитай, осьмую годину пустовал"). Из друзей только Сеня и Григ, невест и подружек не водилось (по крайней мере, таких, каких можно родителям представить). Больше всего женщине хотелось, чтобы сын женился, остепенился и детей наплодил, после чего им с мужем и помереть можно со спокойной совестью. На матримониальных планах Фелис деликатно закончила разговор (ибо мать Ванния начала одобрительно поглядывать на собеседницу), попрощалась и поскорее ушла. Главное она узнала - дома парень демонов не вызывал да и колдовские предметы вряд ли хранил.

"Впрочем, оные могут лежать и у Грига, и у Сени. Вон какие хоромы староста отгрохал".

Дикарка полюбовалась из-за добротного, ей по плечо, забора на резиденцию алоцветского главы. Избушку на маленьком участке можно было проверить и с улицы, что, к сожалению, не проходило с большим домом, где к тому же ещё толкалась куча народу. На всякий случай девушка выудила из корзины прихваченный с собой кристалл Вэлкана, но камень не счел старостин "особняк" достойным внимания.

Через дом располагались хоромы, мало чем уступающие "особняку". "Здесь живет Настина с сестрами", - поняла Фелис и отпустила зажатый в кулаке кристалл, позволяя ему повиснуть на цепочке. Тоже ничего подозрительного. Конечно, будь в доме хоть два десятка гримуаров, камень всё рано их "не почует", книги не артефакты, энергию не излучают, но после длительного хранения блокирующей сети след-то должен остаться!