Слезы огня

– Это могла быть и не его идея, - вздохнула Эслин.
– Ты смогла бы опознать демоницу?

– Наверное. По голосу и по запаху, - пожала плечами Эля.
– Но лица я не видела. А голос неприятный такой, жесткий, властный и насмешливый.

– Говоришь, Эдвин интересуется историей? У него есть что-нибудь по древнейшей?

– Должно быть. Ты сходи, спроси. Его комната направо и прямо.

Волшебница сунула недочищенную картофелину и нож Эле и вышла в коридор. Список. Кроме одного забракованного ею имени, Фелис вычеркнула ещё два. Из оставшейся пятерки Эслин в разное время сталкивалась с троими, все на редкость неприятные личности. Существом женского пола из них была только одна, демоница с трудновыговариваемым именем и весьма специфической внешностью, испытывавшая к людям сугубо гастрономический интерес. На Аиду она прорывалась аж дважды, во времена Анфира и в Век Перемен, воспользовавшись царившей тогда неразберихой. Второе женское имя из списка было Эслин незнакомо, но оставалось ещё и третье. Станис. И волшебница смутно подозревала, что оно не мужское.

Нужная дверь отыскалась благодаря сочившемуся из-под неё свету. Девушка поправила блузку и подняла было руку для культурного стука, как из-за створки донеслось:

– Что тебе нужно?

Эслин открыла дверь, прошмыгнула в комнату. Набитые книгами стеллажи, письменный стол, два кожаных кресла. Когда-то здесь был кабинет, но теперь стандартную обстановку разбавляла кровать и темнеющий под ней сундук. Сам Эдвин сидел за столом, перебирая россыпь монет.

– Занимаешься бухгалтерией?
– Волшебница кивком головы указала на металлические кружочки.

– Пытаюсь составить коллекцию.
– Мужчина снял очки, внимательно посмотрел на гостью.
– Тебе что-то надо?

– Толковая книга по древнейшей истории Аиды.

В голубых глазах мелькнуло удивление.

– Книга по истории?

– Да, книга. Да, по истории, - терпеливо повторила девушка.
– Желательно состоящая не только из набора дат и событий.

Оборотень встал, подошел к ближайшему к двери стеллажу.

– Не думал, что тебе может быть интересен столь отдаленный период, - негромко заметил Эдвин, ведя пальцем по книжным корешкам.

– Для меня он не такой уж и отдаленный.

– Правда? Тебя трудно заподозрить в любви к чтению.

Эслин присела на край стола, глянула на монеты. Да-а, говорить комплименты даме волколак явно не умел.

– Ты нумизмат?
– спросила волшебница.

– Не совсем. От старого лорда осталось не много денег, некоторые монеты сейчас уже не в ходу и представляют интерес лишь для коллекционеров. Есть и редкие экземпляры. Лучше, если они будут лежать отдельно и в порядке, чем пылиться в общей куче. Возможно, кое-что со временем удастся продать.

– И где здесь редкие экземпляры?

– Самые редкие - эпохи Единого континента.

Девушка скользнула взглядом по золотым и серебряным столбикам. Вот они, три монетки, наверное, из последних партий, отчеканенных в Анфире. Эслин взяла верхнюю, повертела в руке. Сердце глухо стукнуло в груди. А она была права: с его профиля только монеты чеканить... Гордый, властный, самоуверенный. Даже самая толковая книга по истории вряд ли сохранила образ Герхарда Бэйла до женитьбы на Брианне. Молодой амбициозный лорд, член верховной пятерки - вот, собственно, и всё описание.

– Последний король Единого континента, - произнес оборотень.

Волшебница подняла глаза на стоящего перед ней мужчину с книгой в руке.

– Там было несколько стран. Самой крупной и процветающей являлся Анфир.
– Эслин медленно положила монету обратно и встала. Бездушный профиль на кусочке холодного металла не мог передать тепла кожи, смешинок в карих глазах и нежного прикосновения губ. Человек остался где-то в далеком прошлом, куда она из чистого любопытства осмелилась сунуть нос.

...- Несмотря на подчищенную память, какая-то часть лорда по-прежнему любила и помнила тебя, хотя сам он вряд ли понимал природу смутной затаенной тоски, - задумчиво заметила Гелла и высвободила из складок плаща тонкую белую руку.

Значит, он не забыл...

Теплая ладонь легла на обнаженное плечо сирены. Веки отяжелели, мысли, и без того под действием заклятия не отличавшиеся четкостью, запутались окончательно, точно ворох ниток. Сирена не противилась. Позволила глазам закрыться, а сознанию погрузиться в темноту.

– Приятных сновидений, Селин, - донесся откуда-то издалека шепот Геллы, и это было последнее, что услышала девушка...

– Последний король правил железной рукой, - напомнил Эдвин.
– Он жаждал объединить все страны в одну, не спрашивая их согласия. Кто-то покорился, кого-то принудили силой. Но королю этого показалось мало и он начал поглядывать на другие миры. Его не остановило ни отсутствие поддержки со стороны Эос, ни недовольство собственных подданных, ни даже чувства его юного сына к принцессе из мира, который он вознамерился завоевать первым. Король ради достижения своих целей не погнушался пойти на сделку с Нижним миром.

– Ему нужна была армия, - проговорила девушка.

Герхард привык рассчитывать на военную мощь бывшей родины и, вероятно, почувствовал себя преданным, когда Хрисанф отвернулся от него. Потом так же поступила Эос, и последний король остался один на один со своими планами. И тут подвернулся удобный случай, возможность получить желаемое... Была ли это идея Герхарда или некто подсказал ему, где и у кого можно найти "помощь"?

– Скорее всего, - согласился оборотень и поднял увесистый том в чёрной обложке на уровень лица собеседницы.
– Твоя книга.

– Спасибо. Я верну.

– Надеюсь.

Волшебница взялась за корешок, коснулась пальцев мужчины. Шальная мысль... и всё-таки...

Порывисто потянувшись к Эдвину, Эслин поцеловала его. Волколак застыл, то ли от удивления, то ли размышляя, что предпринять, то ли всё сразу. Бесподобное ощущение - будто целуешь мраморную статую... первые десять секунд. Затем "статуя" ожила, ответила, свободной рукой прижав девушку к себе. Волшебницу даже несколько изумил такой напор, оборотень казался ей более сдержанным, не страдающим излишней страстностью.

Мужчина притиснул Эслин к столу и отпустил книгу. Оставшийся без основной поддержки фолиант мгновенно оттянул руку и выскользнул из пальцев девушки, с глухим стуком упав на пол. Эдвин вздрогнул, словно том ударился не об пол, а об его голову, и поспешно отпрянул. Растерянное, ошарашенное выражение лица волколака волшебнице не понравилось. Звучало оно примерно как "о боги, что я наделал?!" и за ним могли последовать либо неловкие извинения с попытками не встречаться взглядом, либо праведное возмущение пополам с обвинениями, либо убийственно ледяная вежливость, дополненная сарказмом. Выяснять, какую версию предпочтет оборотень, Эслин не хотелось и, угрём выскользнув из узкого закутка между столом и неподвижным мужчиной, девушка покинула комнату. Выскочила из замка, пересекла двор и углубилась в укутанный вечерними сумерками лес.