Смерть саксофониста

– Не знаю, доча. Ты иди к себе, мне с Линой поговорить надо...

Дашка вышла, а я спросила свою гостью:

– Что еще тебе известно?

– Счастье, когда Руби почувствовал себя плохо и упал, один из гостей оказался врачом. Правда, он все равно умер... Сначала все подумали, что перепил. Но врач подозвал охранника и принялся делать искусственное дыхание.

– А скорая?

– Что скорая? Скорая приехала, когда уже было поздно. И тогда они вызвали полицию.

– Зачем?

– А затем, что доктор вывернул Руби нижнюю губу и заглянул под веки. И сказал, что это отравление.

– Ничего себе...

Я была в шоке. Только вчера, несколько часов назад, Руби Вольф был живой, здоровый и полон жизни. А теперь...

– Знаешь, Валерия, его жена не хотела вызывать полицию. Она всем твердила, что Руби слишком много выпил, у него не выдержало сердце! И что она его предупреждала!..
– Лина вздохнула и, повысив голос, зло добавила: "А этот гад, Сашка Беговой, решил заняться своей основной деятельностью. Он начал всех фотографировать!"

– Ну, это его работа...
– замялась я.

Пауза возникла потому, что и я, и Лина - мы обе поняли, что и она, в сущности, занимается тем же самым - второй древнейшей профессией, да еще и меня просит ей помочь.

Лина с силой вдавила окурок в блюдце:

– В принципе, я такая же гиена, как и он!
– рявкнула она, словно прочитала мои мысли.
– Чего не сделаешь ради хорошего репортажа! Меня только утешает, что "секьюрити" отобрали у него фотоаппарат и засветили пленку.

– Удар судьбы, - пробормотала я. Правда, я сама не понимала, к чему относится моя реплика - к смерти Руби или к потерянным кадрам Бегового.

– Откуда тебе стало известно, что Вольфа отравили?
– спросила я Лину.

– У меня есть осведомители. Да-да, не удивляйся. Иногда билетерша или официантка могут дать очень ценную информацию, из которой получается яркая статья, а тебя почтительно величают профессионалом. Так что еще придется раскошелиться.

– Успела завербовать прямо на свадьбе?

– А почему бы и нет?
– ответила Лина вопросом на вопрос.
– Вот и пригодилась моя расторопность. Жаль только, что я узнала об этом не сразу. До приезда полиции никого не выпускали и не разрешали звонить. И меня вполне могут обогнать. Поэтому я прошу тебя, одевайся и давай поедем к Вольфам.

Чего мне не хотелось сейчас больше всего, так это ехать в убитую горем семью.

Но тут снова зазвонил телефон.

– Валерия, здравствуйте, это Борнштейн беспокоит...

Вместо ответа я закричала в трубку.

– Михаэль, я знаю, вы насчет Вольфа звоните. Приезжайте ко мне. Пожалуйста...
– меня совершенно не радовала перспектива отвечать одной на его нудные вопросы. Вот попала - из огня да в полымя! Ну, ничего, пусть Линка тоже отдувается. Не все же мне одной...

Как ни странно, следователь по особо важным делам и мой хороший знакомый спорить не стал. Коротко произнес: "Еду" - и повесил трубку.

– Вот так!
– я обернулась к Лине и развела руками.
– Кончаем отсебятину и махровый дилетантизм. Сейчас здесь будет следователь.

Перспектива увидеть настоящего сыщика за работой Лину вдохновила. Она закурила очередную сигаретку и откинулась на спинку стула. Разговор о поездке к Вольфам больше не возникал.

Михаэль Борнштейн появился через четверть часа. Представив его Лине, я усадила гостя за стол и налила ему кофе.

– Валерия, передо мной список гостей, присутствовавших на свадьбе, Михаэль достал из кейса несколько страниц и положил их перед собой.

– И, конечно, первое, что я вижу, это вашу фамилию.

– А список что, не по алфавиту составлен?
– невинно спросила я. Неужели-таки я первая?

– Не паясничайте, - остановил он меня, - вы прекрасно понимаете, о чем идет речь. В нашем городе ничто не может произойти без вашего участия. Вас как магнитом тянет на место преступления.

– Это судьба...
– ответила я ему и шмыгнула носом.

– Хорошо, теперь давайте по делу, - когда Михаэль излил на меня все свое раздражение, он внезапно успокоился и заговорил будничным тоном.
– Что вы можете рассказать о том, как это все произошло?

– Откуда она знает?
– вместо меня ответила Лина.
– Ее же не было, когда Руби умер.

– А вы где были, уважаемая?

– А я еще раньше уехала.

– Тогда откуда вы знаете о смерти Вольфа и о том, что госпожи Вишневской там уже не было?

– Мне позвонила официантка и рассказала, - понимая, что потом последуют вопросы об официантке, Лина продала свою осведомительницу с потрохами. Борнштейн тщательно все записал и, обратившись ко мне, спросил:

– Вы можете рассказать, как все было?

– Как вам сказать, Михаэль...
– я задумалась.
– Если бы я знала, что произойдет в тот момент, я бы, конечно же, вертела головой по сторонам, чтобы ничего не упустить. А так...
– я пожала плечами.
– Мы с Линой стояли вот тут, около эстрады, и разговаривали об общих знакомых. Заиграла музыка. Гершвин, по-моему, и я еще подумала, что сегодня эта мелодия уже звучала, и в первый раз исполнение было гораздо лучше.

– Очень интересно... А почему вы так решили?

– Там идет такое небольшое вступление. Та-тата-та-та...
– пропела я, а потом вступает саксофон. Так вот, на этот раз саксофон не вступил, и я удивилась, как это можно играть "Рапсодию в стиле блюз" без сольной партии.

– Да, действительно, - согласился со мной Михаэль, - некрасиво.

– Этим музыкантам только деньги заработать, - встряла Лина.
– А то, что их музыка уши резать будет, никого не касается.

– Лина, ну, что ты...
– мне не понравилась ее реплика, но я поняла, что она переживает из-за того, что не владеет инициативой.

– С музыкантами я еще пообщаюсь, а вот от вас обеих мне точно нужно узнать, с точностью до минуты, кто где был и что происходило.

– Когда мы с Денисом уходили, Руби еле держался на ногах, - вспомнила я.
– Еще подумала: когда он успел так нализаться?

– Что?
– не понял следователь.

– Это русский жаргон, обозначающий, что Руби выпил сверх меры.

– Как он выглядел?

– Шатался, лицо потемнело, нес всякую чепуху заплетающимся языком.

– В котором часу вы ушли?

– Без двадцати двенадцать, примерно через полчаса после его выступления... К тому времени его уже отравили?!
– догадка озарила меня, и я ахнула.

– Да, Валерия. Руби не был пьян. То есть он пил, но совсем немного, и того количества алкоголя, что был обнаружен в крови, недостаточно для потери координации движений.