Смерть саксофониста

Она усадила нас в кружок, поставила в центр комнаты маленькую чугунную жаровню на лапках-драконах и зажгла в ней какую-то сухую траву. Будто мало было благовоний. Трава зачадила, густой дым клубами стал стелиться по полу, и Сусанна, включив кассету с рокотом моря и шелестом деревьев, начала заунывный речитатив.

– Закройте глаза, - бесцветным тоном сказала она, - и почувствуйте, как наливаются тяжестью ваши руки.

Дальше пошла обычная релаксационная бодяга про теплые ноги и размеренное дыхание. Прикрыв глаза, я наблюдала за сопящими женщинами. Кристина сидела прямо передо мной, и я видела ее крепко сжатые в ниточку губы. Расслаблением там и не пахло.

Сусанна бормотала что-то про выход в астрал, полеты во сне и наяву, а я крепко зажмурила глаза, когда мне показалось, что Кристина заметила, что я ее разглядываю.

Наконец, медитация кончилась, Сусанна зажгла свет и тут же, без перехода, спросила женщину средних лет:

– Что вы видели, Рая?

Та, которую назвали Раей, поморгала немного и, набравшись духу, выпалила:

– Лошадь видела, белую. Она скакала.

Даю левую руку на отсечение, что это Рая придумала только что.

Три женщины, Рая, Надежда и пожилая, имени которой я не знала, заговорили одновременно. Мелькали кинжалы, протыкающие ткань, бревна на лесосплаве и тому подобные фаллические символы. Кристина молчала.

– Понятно...
– с загадочным видом процедила Сусанна.

– А чего тут понимать?
– усмехнулась блондинка Кристина.
– Ведь это вы думаете, что видели ножи да коней, а на самом деле мужиков вам не хватает. Вот и вся диалектика.

– Зачем же ты так?
– упрекнула ее Надежда.

– А вы что видели, Кристина?
– Сусанна попыталась загладить неприятную ситуацию.

– Не скажу, - заупрямилась она.

– А можно я скажу...
– я подняла руку, как примерная ученица.

Не знаю, какой черт дернул меня за язык и за руку.

– Интересно...
– улыбнулась Сусанна, а блондинка нахмурилась.

– Итак, невозможно четко визуально определить, что увидала Кристина, сказала я менторским тоном, - но одно знаю точно: это были символы орального секса, если судить по Фрейду...
– я изобразила поклон в сторону хозяйки. То есть соприкосновение губ с неким вытянутым предметом. А также тесное помещение, символизирующее матку, в которое вы входите и прячетесь от внешней угрозы, несущей смерть.

В комнате наступила тишина. Ее прервала Сусанна:

– Валерия, - сказала она с кривой усмешкой, - вы так у меня хлеб отберете.

Раздался грохот - Кристина в обмороке свалилась со стула.

Мы вскочили со своих мест. Две женщины подняли Кристину и переложили ее на массажную кушетку, стоявшую у стены. А я, схватив графин с водой, стоявший на низеньком столике в углу, залила дымящую траву.

– Ей нужен воздух, - пояснила я свои действия.

Сусанна была обеспокоена больше других. Она терла Кристине виски, хлопала по щекам и производила впечатление раздосадованной особы. Еще бы, не в моем доме, слава Богу, произошло такое неприятное событие. Ведь по обвинению в незаконном лечении можно схлопотать крупный штраф.

Кристина открыла глаза.

– Что со мной было?

– Ничего, ничего, дорогая, - зачастила Сусанна.
– Жара, духота, вот ты и отключилась. Сейчас выпьешь чаю китайского, все как рукой снимет.

– А водки можно?
– спросила бледная Кристина.
– Не хочу чаю.

– Правильно, - одобрила ее Надежда.
– И мне бы не помешало. А то в конец разволновалась тут с вашими фокусами.

Чьи именно фокусы она имела в виду - Сусанны, Кристины или мои, я не поняла.

– У меня нет водки, - жалобным тоном сказала Сусанна, - только бренди.

– Тащи, - разрешила Надежда, а пожилая женщина сказала: "Я пойду, меня внуки ждут".

Рая вышла вместе с Сусанной. Надежда помогла Кристине сесть и бросила мне:

– Ну, Лерка, не ожидала от тебя. Тебя в приличный дом зовут, на учебу, а ты вытворяешь неизвестно что, людей пугаешь.

Она была на несколько лет старше меня, поэтому говорила со мной как с несмышленышем.

Сказать по правде, упреки подруги были мне до лампочки. Я знала, что говорю, и хотела вытащить Кристину на откровенный разговор. Что-то вроде: "Ой, и правда. А откуда вы знаете? А что еще вы видели?" Ведь ни один человек не усомнится, если скажешь ему, что умеешь гадать по руке или на картах. Тут же к тебе ладони тянутся, как микрофоны на пресс-конференции. Сколько раз этот эксперимент проделывала и никогда осечки не было. А тут на тебе! Такая сильная реакция. Это если обморок натуральный.

Вошла Сусанна, неся в руках жестяной поднос с бутылкой бренди и рюмками. За ней Надя несла тарелки с крекерами и конфетами.

Кристина залпом опрокинула рюмку, щеки ее порозовели. Она сжала руками голову и прошептала со стоном:

– Смерть... она всюду... Он умер, но меня в покое не оставил. Ненавижу!

– Успокойся, дорогая, - в голосе Сусанны слышались профессиональные обертоны.
– Здесь все свои. Расскажи, и тебе полегчает.

– Я его ненавижу! Это для всех он славный парень Руди, а мне он жизнь сломал! Налейте еще...
– вторую рюмку Кристина выпила не спеша.
– Мы познакомились, когда я пришла к нему на прием. Вы же знаете, я работаю в музее, а у нас бесценные статуи третьего века до нашей эры под открытым небом стоят, средств не хватает даже навесы сшить... Вольф обещал помочь. Он пришел через пару дней и осмотрел музей. Потом пригласил меня в ресторан, потом... Эх...
– она махнула рукой и скривилась.
– Да что говорить, всем и так понятно. Он мне понравился, а я еще думала и о музее. Вот и соединила приятное с полезным.

– Он помог тебе, Кристина?
– осторожно спросила Рая.

– Как же, помог... Наоборот. Однажды он пришел в музей не в обычные часы и не один. С ним был его приятель из России. Я тогда задержалась на работе и была одна. Вы же знаете, музей у нас маленький, даже сторожа нет. Просто запираем ворота и все.

Вольф сказал, что его друг завтра улетает в Москву и поэтому они нагрянули внезапно. Мэр вел себя по-хозяйски, показывал гостю музей. Они рассматривали коллекцию амфор, поднятых со дна Средиземного моря, которая хранилась в запаснике и еще не выставлялась - мы только собирались поставить ее в экспозицию. В одной из амфор археологи обнаружили маленькую нефритовую статуэтку кошки с изумрудными глазами. Эта статуэтка была гордостью экспозиции. Мы собирались поставить ее возле небольшой амфоры, красно-черной, лакированной. На ней изображена сцена из Илиады. А когда они ушли, я заметила пропажу нефритовой кошки. Я не знала, как мне поступить. Пожаловаться в полицию на мэра города? На русского гостя? У меня тлела надежда, что это недоразумение, что Вольф вернет драгоценную статуэтку. Я не спала всю ночь. На следующее утро бросилась к нему. Он сначала все отрицал, но потом сказал, что ему очень нужно было подарить ее другу, что от этого зависит крупные капиталовложения. И добавил, что если я скажу хоть слово, то его друг меня найдет и пристрелит - он связан с криминальными структурами. А он, Руби, обвинит меня в том, что это я продала иностранцу кошку. Иначе чем объяснить наличие у меня богатых подарков - жемчуга и кольца с бриллиантом...

Кристина опустила голову, но потом выпрямилась и твердо произнесла:

– Мне не вынести позора, тюрьмы! У меня сын, как он посмотрит людям в глаза? А насчет подарков... Вы думаете, что я, как в мелодраме, сняла с себя этот проклятый жемчуг и швырнула ему в лицо? Нет, я этого не сделала! Это была плата за его вялые телодвижения на мне, за тайные встречи и за его нежелание что-либо менять в своей жизни.

Он даже пригласил меня на свадьбу дочери! Как будто бы ничего не произошло! А моя жизнь была сломана. Через месяц годовая инвентаризация, как я объясню пропажу? Ведь этот друг увез ее в Москву! Я хотела убить Вольфа!

– Ну, если бы взглядом убивали...
– я не удержалась от комментарий.

– Когда он спустился с эстрады и принимал поздравления, он очутился около меня, и я ему сказала: "Ты скоро умрешь!" - и отошла в сторону. А через два часа Руби умер. Неужели это я?
– произнесла Кристина заплетающимся голосом и потянулась к бренди.

– Не давайте ей больше пить!
– приказала я. Кристина запротестовала.

Мне позарез нужно было разговорить ее. И я спросила в лоб:

– Но ты же не побоялась попросить у иностранца вернуть тебе украденное?