Смерть саксофониста

– Что сказал?

– Ну, что помешал. А он смутился и спросил: может, мне надо что? Я не растерялся и попросил у него денег на изыскания. Но только он что-то вспылил и начал меня выпроваживать.

– А дама?

– Что дама?
– не понял он.

– Вы ее видели? Она была в сторожке или ушла раньше?

– Как она могла уйти, если я им помешал? Она, скорей всего, за ящики спряталась. А потом вышла.

Нет, это бред какой-то! В жизни не поверю, чтобы женщина в вечернем платье пряталась за грязными ящиками, пачкалась. И все ради чего? Ради сомнительного удовольствия поцеловаться с этим надутым туристом?

Скорей всего, это Перчикову привиделось. Или он врет... Хотя почему врет? Ведь мундштук там оказался только потому, что его принес убийца. Значит, это мог быть либо Мика, либо турист, либо таинственная дама, которой не жалко дорогих туалетов.

– Мика, послушайте, вы не видели там в сторожке на подоконнике такую черную штучку, похожую на дырявый конус?

– Штучку?
– задумался он.
– Нет, не видел, я же только вошел, и тут же меня Ленька вытолкнул. Даже толком не рассмотрел, что внутри было.

– Жаль...
– разочаровалась я.
– Ну, ничего...

– А что это было? Что-то ценное?

– Ага, наконечник от палки одного из гостей, - тут же нашлась я.
– Он без него жутко стучал по камням. Вот всех и расспрашивал, не видел ли кто... А какого цвета была помада на щеке у вашего приятеля?

– Обыкновенного, красного, какие помады еще бывают?

Я рассмеялась.

– И зачем только мы, женщины, красимся, наряжаемся? Чтобы такие кавалеры, как вы, Мика, сказали, что помада обыкновенного цвета. Вот посмотрите на мой платок, - я протянула незадачливому дальтонику свой шифоновый платок, который, как и многое другое, ношу в своей сумке "на всякий случай", - здесь оттенки от красного до лилового. На что был похож цвет?

Мика наморщил лоб. Он долго изучал платок, потом ткнул пальцем в пятно ядовито-бордового окраса:

– Вот этот. Точно, этот цвет. Как красное вино. "Вино алело, а ты сомлела. В моих объятьях ты..."

– Ошалела... Понятно, Мика. Вы пишете стихи?

– Ага, - кивнул он.
– А что еще по вечерам делать? Кабельное телевидение мне еще в палатку не провели.

Я посмотрела на небо. Темнело.

– Ну, Мика, мне пора. Вы поможете разобрать мне это прокрустово ложе?

Перчиков кинулся разбирать шезлонг. Приняв его услуги с высокомерием особы, приближенной к императору, я кивнула ему на прощанье и удалилась, волоча за собой сложенное китайское кресло.

x x x

– Мамуля, тебе звонила Надя, - крикнула из своей комнаты дочь, когда я вошла в дом.

– Что она хотела?

– Что-то насчет курсов... Позвони ей.

Отложив разговор по телефону на потом, я направилась в душ, чтобы смыть с себя налипший песок. Через двадцать минут, свежая и довольная, я налила себе чаю из серии "Райский сад", с шиповником и мятой, и позвонила Надежде.

С Надей мы с Дарьей познакомились в самолете, когда летели из Турции. Она везла с собой четыре огромных тюка и попросила нас взять на себя часть ее багажа. Вещей у нас с дочерью было немного, поэтому мы помогли расторопной женщине.

Всю дорогу домой, около двух часов, у Надежды не закрывался рот. Она рассказывала, где была и что купила, и то, что сейчас выгодно ездить в Турцию, и какие турецкие мужчины охальники, так и норовят ущипнуть... В общем, говорила много.

В конце концов мы обменялись телефонами, и Надя позвонила мне буквально на следующий день, пригласила зайти и посмотреть, что она приобрела на продажу.

Когда я зашла к ней, в небольшую двухкомнатную квартиру, я глазам своим не поверила: казалось, в надеждины сумки вместилось половина стамбульского базара.

– Ты посмотри, Валерия, вот это платье точно на тебя, а сарафанчик возьми для дочки, - убеждала меня она.

– Слушай, Надя, как это тебе удалось? Мы же только что сами оттуда. Я и четверти таких нарядов не видела, что ты привезла!

– Места надо знать...
– тоном завзятого грибника ответила Надежда.

С тех пор она стала звонить мне примерно раз в неделю и всегда с какой-либо новой информацией. Что где купить подешевле, кто приехал на гастроли во Дворец культуры или куда отправляется экскурсионный автобус со скидками на билеты. Надо признать, что дружба с Надеждой была весьма полезна для такой занятой женщины, как я.

О той демонстрации чести и достоинства граждан я также узнала от Нади, а сегодня она мне позвонила, чтобы пригласить на курсы.

– На какие курсы, Надежда? Я же никуда не успеваю!

– Как на какие? Ну, ты, Лерка, даешь! Сама же просила.

И тут я вспомнила. Как-то я прочитала в газете и заинтересовалась курсами аутотренинга, психологической разрядки и психоанализа. В объявлении было написано о субсидиях в оплате, маленьких группах и тому подобное, о чем пишут в объявлениях. Надя меня горячо уговаривала пойти с ней, так как мы работаем на износ и нам обеим неплохо было бы расслабиться и встряхнуться. Я попыталась было заикнуться, что расслабляются в банях, но моя подруга возразила, что бани в сорокаградусную жару - это извращение, а сбросить груз отрицательных эмоций, помедитировать еще никому не мешало. И я согласилась.

Мы договорились встретиться в шесть вечера, и я, со вздохом положив трубку на рычаг, поплелась на кухню. Если Дарью не накормишь, она как дите малое, сама ни за что себе не положит...

В половине седьмого вечера мы с Надеждой уже стояли перед входом в виллу, на которой была вывешена надпись: "Центр работы с паранормальными явлениями".

– Видишь, Надя, мы по адресу, - сказала я, - и парой пришли, и нормальные.

– Ага, - кивнула она мне в ответ, - сейчас нам покажут, какие мы нормальные...

Дверь отворилась. На пороге стояла белесая дамочка с черной индийской точкой на лбу. Эта точка шла ей, как кокошник цыганке. Предплечья хозяйки были украшены металлическими браслетами. Пальцы ног, длинные, как макаронины, украшали широкие кольца.

– Вы на медитацию?
– спросила она.
– Проходите. Меня зовут Сусанна.

Мы вошли в небольшую гостиную. В воздухе стоял тяжелый запах курений. Вдоль стен выстроились шкафчики с различными маслами и благовониями. С потолка свисали тибетские колокольчики. Напротив двери висел большой портрет толстогубого мужика с черной шапкой волос.

– Сатья Баба, - шепнула мне Надежда.

– Сватья Баба?
– не расслышала я.
– Бабариха?

– Тьфу ты!
– рассердилась она.
– И зачем я тебе только взяла?

В комнате, кроме нас, сидели еще три женщины. Одна - полная и пожилая, улыбнулась Надежде, вторая, лет сорока, смотрела с нетерпением прямо перед собой. А третья... Третьей была Кристина, бывшая любовница Руби Вольфа.

– Ну, вот, все в сборе, - весело сказала Сусанна и хлопнула в ладоши. Сейчас начнем медитацию.