Смерть саксофониста
Шрифт:
– Что это вы делаете? Давайте, помогу...
Обернувшись, я увидела Мику Перчикова. В руках он держал изогнутый прутик.
– А-а!
– невольно произнесла я.
– Это вы?
– Да, - кивнул он, ничуть не удивляясь, - это я.
– Кажется, вас зовут Мика...
– Вы меня знаете? После той публикации меня каждая собака знает...
– Какой публикации?
– удивилась я.
– В местной бесплатной газетенке. Они сфотографировали меня возле палатки и написали, что мне негде жить и я бродяжничаю в парке. Ко мне даже социальная работница приходила, уговаривала.
–
– Снять жилье, переселиться в дом, - рассказывая это, он ловко собрал мой шезлонг, изготовленный китайскими умельцами, и усадил меня в него. А сам пристроился рядом, на траве.
– А вы, конечно, не хотите...
– Зачем?
– он вопросительно посмотрел на меня.
– Я в геологоразведочных партиях по полгода жил в худших условиях, в холоде, сырости, и ничего, привык. А тут красота: тепло, вон туалет недалеко, кран с пресной водой.
– Может, у вас денег нет?
– спросила я и тут же мысленно себя обругала, чего это я задаю такие вопросы.
– Есть, - серьезно сказал он, - пособие платят как репатрианту. А мне много и не надо. Ем мало, покупаю каждый день, чтобы свежее было, купаюсь в море. И что они от меня хотят, не понимаю...
Возразить было нечего. Человек был доволен своей жизнью, которая, кстати говоря, была для него привычна и любима. Но это шло вразрез с устоями, и поэтому было нежелательным. Я вспомнила, что однажды прочитала в газете о мальчике из Норильска, которому все время было жарко, даже зимой. И он при нашей зимней температуре плюс десять приходил в школу в майке, когда все остальные натягивали на себя куртки и свитера. Так социальные работники чуть не лишили его мать родительских прав из-за того, что она, якобы, не смотрит за ребенком.
– Что это у вас?
– я показала на прутик.
– Лоза, - сказал он и протянул мне ее.
Я повертела прутик в руках. Ничего особенного, только изогнут круто.
– А для чего он вам?
– Воду ищу, - Мика посмотрел на меня прозрачными голубыми глазами, которые ярко выделялись на его загорелом, испещренном морщинами лице, и добавил: - И найду, обязательно найду. Она покажет...
Когда-то я читала о лозоходцах - как они спасали караваны в пустынях и открывали подземные реки, - но никогда не могла представить себе, что увижу одного из них собственными глазами.
– Покажите, - попросила я его.
– Он неохотно взял прутик в руки, видимо, не желая тратить волшебные свойства по пустякам, и повертел им. Лоза качнулась и застыла. Мика проделал это упражнение еще раз, и лоза показала уже другое направление.
– У вас в сумке бутылка с водой, а там - кран, - он махнул рукой в сторону, куда показывала лоза.
Этот эксперимент меня абсолютно не убедил, хотя бутылка с водой действительно лежала у меня в сумке. Мика заметил мой скепсис.
– Вон там, - с жаром сказал он и показал в сторону моря, - огромный откос. Морская вода тысячелетиями вымывала породу. И до пласта воды совсем недалеко. Только нужно найти самую близкую к поверхности земли точку. А площадь - несколько десятков квадратных километров! Мне и за год не осилить.
– Может, не надо?..
– я попыталась осторожно возразить.
– Как - не надо?
– Мика вскочил и принялся размахивать прутиком. Вы что, историю
– Вы думаете, что и здесь можно отыскать?
– Уверен!
– заключил он.
– А для туризма эти воды какое подспорье! Нет, я чувствую, здешний бассейн намного больше того, в Хамей-Йоав.
Он замолчал и уставился в одну точку. Я смотрела на него и соображала, как перевести разговор на Руби Вольфа и беседу в сторожке. То, что Перчиков меня не узнал, было ясно: тогда мы разговаривали в полумраке, и на мне был яркий макияж. А сейчас - шифоновые штаны, чтобы не стеснять движений, майка и хвостик на затылке.
Но он помог мне сам. Помолчав, Мика неожиданно произнес:
– А денег он давать не хочет!
– Кто?
– заинтересовалась я.
– Робка. Да и Ленька хорош...
– При чем тут он?
– я решила не скрывать, что мне знакомы его друзья. Он же турист. Приехал, уехал и все.
– Я им обоим говорил - и ему, и Рубику: дайте денег на изыскания, сторицей обернется. А они... Эх!
– Перчиков устало махнул рукой.
Обычная история. Чудаку, нелепому человеку не доверяли и не хотели принять во внимание его слова, хотя знали его много лет. Когда поступками управляет капитал, тут уж не до старой дружбы.
– А почему вы тогда, на свадьбе, пошли в сторожку?
– прямо спросила я, надеясь, что Мика не испугается и не начнет переспрашивать, откуда я знаю.
– Да не в сторожку, а за нее, - смутился он.
– Туалеты, знаете, далеко, а я пива напился.
– И там встретились с Леней?
Скорее всего, я перегнула палку, так как Перчиков отступил на шаг и исподлобья посмотрел на меня.
– Собственно говоря, кто вы такая? Выспрашиваете, высматриваете...
– Так интересно же, - сказала я безразлично и потянулась в шезлонге.
Наверняка он понял то, что я пыталась ему внушить, но до сих пор был в сомнении. Решив придти вихрастому лозоходцу на помощь, я, не меняя тона голоса, сказала:
– Мика, тут такое произошло! Ясно, что каждый будет выспрашивать, тем более любопытная женщина, у действительного очевидца событий...
– А... ну, пожалуйста, пожалуйста, - зачастил Перчиков, видимо смущенный тем, что заподозрил такую приятную даму, - спрашивайте на здоровье, все равно я в парке целыми днями один.
У геолога в голосе появились казановьи нотки. И смотрит он на меня как-то многозначительно. Видимо, пора менять позу.
С трудом выпрямившись в шезлонге, я спросила:
– Этот ваш российский друг... Он тоже за домик заходил?
– Нет, - Мика глупо хихикнул.
– У него там свидание было. С дамой...
"О господи!
– воскликнула я про себя.
– Неужели и я на шестом десятке буду бегать по разным укромным местечкам ради того, чтобы побыть наедине с кем-нибудь?"
– Вы ее видели?
– Нет, - он отрицательно помотал головой, - не видел. Просто у кобеля Леньки на щеке вот тут, - Перчиков показал на уголок рта, - была помада. Поэтому я ему так и сказал...