Солнце больше солнца

60

Ранним вечером, по-ноябрьски сырым и холодным, Неделяев постучал в выходившее на улицу окно справного селянина. Тот глянул из-за занавески, выскочил из избы, загнал в конуру собаку и, открыв калитку, с усиленным радушием пригласил милиционера в дом. Гость произнёс тихо, раздельно, со значением:

– Разговор не для дома. Веди в овин.

В полутьме овина хозяин заговорил с подобострастием в голосе:

– Я для вас, Маркел Николаич, послушней послушного...

Он купил у Неделяева возможность тайком продавать самогонку.

– Надо ещё послушнее быть, когда новое затеваешь, - с едкой ноткой сказал тот.

– Да чего же я затеваю?

– жалобно прошептал хозяин.

– Я тебе скажу - что, - бесстрастно поведал гость.
– На твоих трёх лошадей ты уже нашёл покупщиков. Нашёл на коров и на овец. Бычков и свиноматку ты ещё две недели назад продал, чтобы заплатить за фальшивую бумагу. Завтра-послезавтра кабана заколешь - мясо, сало с собой в дорогу взять.

Мужик втянул в себя воздух и выдохнул. Минула минута, он молчал. Неделяев проговорил медленно:

– Негоже то, что про меня забыл.

Селянин в отчаянии мотнул головой.

– Маркел Николаич, я расплачусь... пожалейте, оставьте мне, сколь можно.

Неделяев, уважавший себя за широту души, не был чрезмерно алчным. Спросил:

– Сколько получишь за лошадей? Только не ври! Я узнаю - тогда вой или плачь, твоё дело.

Мужик назвал предполагаемую выручку. Маркел услышал также ответы, спросив о коровах, об овцах, и после этого сообщил о сумме выкупа. Хозяин, явно ожидавший, что она будет больше, в облегчении прошептал:

– Как велите.

Милиционер, провожаемый до калитки, собранный и уверенный, не проронил ни слова. Он навестил других хозяев, попавших в его список, и, когда 18 января 1930 года "Правда" напечатала статью "Ликвидация кулачества как класса", почти никого из них уже не было в Саврухе, а последние сбежали через несколько дней.

С одним, с Дементием Антиповичем Ялухиным, Маркел закончил разговор иначе, чем с другими. Ялухин, умный, серьёзный, не устающий в работе малый двадцати четырёх лет, унаследовал хозяйство от разбогатевшего после Гражданской войны отца, бывшего красноармейца. Отец в гололёд поскользнулся, ударился с размаху спиной о козлы для распиливания брёвен, стал чахнуть от сильного повреждения лёгких и умер. Сын хозяйствовал умело, одних овец у него стало более семидесяти, а при отце было полсотни. Жениться Дементий не спешил.

Неделяев в поздний час беседовал с ним в доме, зная: кроме них, там никого нет. Он был на короткой ноге с молодым хозяином, который аккуратно платил за гонку веселящего питья на продажу. Пройдя в комнату первым и усевшись за стол, непринуждённо, по-свойски сказал:

– Покажь бумагу, какую ты за взятку заимел.

Присевший напротив Ялухин ответил неломким злым взглядом.

– А то ведь сейчас уйду, и жди горюшка, - с видом сожаления проговорил гость.

Дементий хоть и понял, что, коли этот страшный человек знает о документе, то уж не вывернуться, выговорил яростно:

– Не сомневаетесь, что кто вам донёс, не врёт?

Неделяев рассмеялся.

– Парень ты неглупый, а спрашиваешь глупо. Или над твоим двором никогда ветер не дует? Что он мне доносит, то так и есть.

Хозяин вскочил, едва не опрокинув стул, походил по комнате, вышел в другую и, вернувшись, протянул Неделяеву удостоверение личности. Тот, прочитав, сказал с улыбкой:

– Значит, ты теперь Сидор Иванович Быков.

Ялухин опять сел за стол перед гостем.

– Сколько я должен дать? Или подождёте, когда продам, что продастся, и отчитаюсь?

"Ишь, как держится!
– отметил Маркел.
– Парень с крепкой жилой, верит, что выбьется на новом месте". Искоса посматривая, сказал:

– Ошибся. Нисколько я с тебя не возьму, - усмехнулся и добавил: - сейчас не возьму.

Хозяин молча ждал продолжения. Маркел без интереса, словно чтобы что-то сказать, обронил:

– В какой город смываешься?

– В Оренбург.

По привычке предполагая, что это неправда, Неделяев сказал:

– Врёшь. Если не получу от тебя весточку с твоим верным обратным адресом, объявлю тебя в розыск.
– Он двумя пальцами поднял за краешек на уровень глаз фальшивое удостоверение личности: - Эти твои фамилия, имя, отчество с датой рождения уже у меня в голове.

Новоявленный Быков произнёс с неохотой:

– В Челябинск уеду.

– Так!
– гость кивнул.
– По обратному адресу, какой будет на письме, я к тебе загляну. Увижу, как живёшь, - тогда и отдашь должок.

– А если буду кое-как перебиваться и взять с меня будет нечего?

Маркел проговорил невозмутимо:

– Я подожду, когда будет что взять.

Выйдя из дома, на крыльце неожиданно для хозяина пожал ему руку.

61

Вызванному в Сорочинское Неделяеву зачитали Секретную инструкцию Президиума ЦИК СССР от 4 февраля 1930 года о выселении кулаков и их семей. Милиционер должен был под началом сотрудников ОГПУ вместе с местными активистами конфисковывать у тех, кого записали в кулаки, "жилые и хозяйственные постройки, скот, все средства производства, кормовые и семенные запасы, личное имущество, наличные деньги". Затем следовало "выселять раскулаченных в отдалённые местности".

Маркел получил под расписку одну из копий перечня фамилий. Две принадлежали платившим ему дань самогонщикам, которые не добыли фальшивые документы и не скрылись. Может случиться, что когда к ним придут, станут взламывать сундуки, то один из лишенцев или оба, раз уж нечего терять, объявят: милиционер-де не без корысти дозволял им гнать зелье. И Неделяев ночью зашёл к одному и к другому, предупредил, чтобы избавились от самогонных аппаратов, надели на себя что похуже, зашив под подкладку все деньги, какие есть. Хорошую одежду у них отберут, шапку, коли новая, с головы снимут. Словом, показал им, что делает для них то, что в его силах.

Селяне, не выдав его, поступили по совету. Неделяев, который был доволен длившимся не один год знакомством с ними, ещё раз убедился, что люди они невредные. Вот только дельности недостало, сбежать не сумели.

День за днём он вместе с оперативниками ОГПУ входил в ворота таких же селян, для которых жизнь была беспрерывным трудом ради растущего достатка, и наблюдал, как приведённый народец из ленивых, из худших достаёт из их погребов сметану, масло, сало, выносит из кладовых соленья, варенье, хватает тулупы, пиджаки, сапоги, валенки. Маркела не радовало, что запасливых сусликов грабят, ибо грабили их тоже суслики, только нерадивые - однако ж, какие жадные до запасов! И их трудом руководство собирается кормить страну? "От кого ждёте проку, вожди? Жестокие-то вы жестокие, а умственного расчёта у вас нет!
– в сердцах восклицал мысленно Маркел, страдая: - Не на что будет науке открывать великие силы".

Как он и думал, накатило оскудение сёл и деревень, преумножая количество тощих, костлявых обитателей. В тридцать третьем году, как в двадцать первом, кругом стали варить заболонь, купырь, лебеду, крапиву, сельские кладбища непомерно росли за счёт умерших голодной смертью. Колхозные бригадиры гнали на работу и старых и больных, но лишь крепла нелюбовь между землёй и колхозами.

Неделяеву же отпускался щедрый паёк, а дружба с главным лесничим лесхоза и вовсе баловала вкусным. Маркел не только принимал от него долю готовой добычи, но и сам ходил с ним на охоту, бельгийская двустволка "Баярд" шестнадцатого калибра обеспечивала пернатой дичью. Убивали с другом и кабанов, на чердаке у милиционера висели провяленные части туш.