Солнце больше солнца

– Сторожиха мертва?

– Вроде нет, - ответил спутник и перевёл дух, - как нашли, лежала без памяти.

Было всё так же сумрачно, когда впереди стали видны фигуры около коровника и примыкавшего к нему стойла, где держали бычков. Навстречу подходившим заспешили несколько человек, впереди - председатель колхоза Александров, нестарый получивший бронь коммунист, выходец из недалёкой деревни, который удостоился должности в Саврухе благодаря тому, что весьма поусердствовал при раскулачивании. Он обратился к Неделяеву по имени-отчеству, начал:

– Доярки пришли, а сторожиха лежит на снегу, у стойла двери открыты, три бычка вышли. Доярки их обратно загнали, Сараскину, сторожиху, перенесли в коровник на сено, одна побежала меня звать, другая - врачиху...

Председатель добавил, что доярки стали считать бычков в стойле и не досчитались одного годовалого. Неделяев помолчал с недвижным строгим лицом, как бы давая оценку услышанному, и задал вопрос:

– Так кто увидел сторожиху?

Приблизились несколько колхозниц, он спросил, где и как она лежала и где было ружьё. Ему указали место возле угла стойла.

– Была на спине, а ружьё под ней, - сказала доярка.
– Мы как её нести, ремень с ружьём с неё сняли. Вот оно лежит.

Его почти засыпало снегом. Было очевидно, что злоумышленники его не тронули, раз оно оказалось на ремне под спиной сторожихи. Неделяев наклонился, поднял его: охотничью одностволку двадцатого калибра под бумажную гильзу.

Доярка показала рукой:

– Вот тут кровь увидали, где была голова Сараскиной. Уж снегом занесло.

Неделяев, переломив одностволку, убедившись, что патрон в стволе, отдал её молча глядевшему Александрову, пошёл к стойлу. Его двухстворчатую дверь запирали навесным замком и закладывали снаружи перекладиной, чтобы изнутри бычки не вышибли створки. Милиционер осмотрел их. Они были сколочены из поперечных досок. Выдернутая из пазов перекладина лежала в двух шагах, почти засыпанная снегом. Из правой створки доска, к которой крепилась проушина для замка, была выломана, отчего замок стал бесполезен.

Неделяев постучал костяшками пальцев по створке, повернул голову к председателю:

– Вогнали в щель между досками лезвие топора, скорее всего, или стамеску...

– Да это понятно, - сказал с долей раздражения Александров.

– Доска держалась на соплях! Дверь негодна!
– повысил голос Маркел Николаевич и ударил по створке ладонью.

Председатель глянул на него исподлобья, произнёс тоном внушения:

– Не хватает рабочих рук, материала, тех же шурупов, гвоздей.

"На войну списываешь, а до войны дверь не такая же самая была?" - хотел сказать, но смолчал Неделяев. Не к чему вызывать на себя злобу. Лучше написать докладную наверх, почему, мол, председатель не позаботился, чтобы дверь колхозного стойла была сработана надёжно, а потом и вовсе довёл до того, что она пришла в недопустимую ветхость.

Он пошёл в коровник посмотреть сторожиху Сараскину. Она в тулупе, в шапке-ушанке лежала на спине на ворохах сена, стоявшая рядом доярка, увидев милиционера, подняла с пола фонарь, освещая лицо лежащей с полузакрытыми глазами. Неделяев наклонился над ней, раздельно, с нарочитой ясностью выговорил:

– Узнаёшь меня?

– Чуть жива...
– прошептала Сараскина.

– Кто тебя ударил?

Глаза бабы закрылись, затем веки немного приподнялись.

– Не видала я, сзади было...

– Что было?
– спросил Неделяев участливо, наклоняясь ещё ниже.

Лежащая с усилием прошептала:

– Потухло в глазах... больно как! плохо мне...

– Но кого-то ты видела?

– Не... учуяла только, что меня несут.

– Вспомни, - просяще сказал Неделяев, - до того, как в глазах потухло, что было?

Сторожиха не отвечала, и он нажал:

– Ну?!

Сараскина едва слышно произнесла:

– Никого не было.

Маркел Николаевич позвал доярок, которые нашли сторожиху на снегу, спросил, не заметили ли каких-нибудь следов. Ему отвечали: какие следы в снегопад? В это время в коровник вошла женщина-врач в шубе, взглянула на милиционера, на освещаемую фонарём Сараскину и расстояние в десяток метров пробежала во весь дух. Встав коленями на сено, она сняла со сторожихи шапку: волосы на темени слиплись от крови, она уже подсохла. Врач ощупала голову, повернулась к Неделяеву:

– Череп цел, но вероятна трещина. Шапка, волосы смягчили удар, но он был очень сильный. Очевидно сотрясение мозга.

– Похоже на удар обухом топора?

– Похоже, - согласилась врач.

Александров велел отвезти раненую домой, врач села в сани подле неё, сказав, что окажет необходимую помощь в домашних условиях. Сараскина жила одна, неженатый сын был на фронте.

68

Развиднелось. Утро глядело тускло, укутав восток облаками; снегопад выдохся. Неделяев и председатель колхоза, возвращаясь к стойлу, увидели Каргина, чью должность мало кто из колхозников назвал бы полно и правильно: "Бригадир постоянной производственной бригады". Каргин изучающе рассматривал выломанную из правой дверной створки доску с проушиной для замка, доска висела вдоль левой створки, держась благодаря замку, соединявшему проушины.

– Здравия желаю, - сказал бригадир подошедшим.

Ему было чуток за пятьдесят, повыше среднего роста, он носил малахай с завязанными наверху ушами сдвинутым на ухо, так что над другим ухом круглились чёрные, тронутые сединой кудри. Явно довольный своей внешностью, он аккуратно брился, любил пошутить с девушками.

– Будете вызывать следователя?
– обратился к Неделяеву с миной сугубой серьёзности, тот не счёл нужным ответить, и бригадир добавил: - Отпечатки пальцев поискать - наверно, замок трогали... и, может, там остались, - он показал рукой на лежащую в снегу перекладину.

"Глядите, мол, какой я знающий", - подумал о нём Маркел Николаевич, уверенный, что никто не приедет искать отпечатки пальцев. Да они наверняка не сохранились, если и были. Чтобы поставить Каргина на место, спросил, глядя в его молодые чёрные глаза:

– Ты не трогал замок?

– Зачем мне его трогать? И так видно, что целый, не отпертый, - Каргин не отвёл взгляда.

Неделяев вошёл в стойло с бычками, дабы его обследовать: не оставили преступники какого-нибудь следа или предмета? Бригадир за спиной сказал:

– Забыли мы и помнить про банды, а вот нате вам - появилась!

Маркел Николаевич быстро повернулся к нему:

– Банд в моём районе нет!

– А кто же это сделал, как не банда?
– произнёс Каргин с расстановкой.
– Прячутся поблизости или мимо села проходили - угнали бычка на пропитание.

Неделяев хотел сказать, что банда забрала бы ружьё сторожихи, но подумал - не к чему вдаваться в рассуждения с самоуверенным мужиком. К тому же тот мог возразить - если банда вооружена, зачем ей с собой лишнее таскать? Не ответив, занялся осмотром стойла. Председатель колхоза и бригадир ушли по делам. Не найдя ничего, ушёл и Маркел Николаевич. По дороге к своей резиденции, делившей здание с лавкой по приёму утильсырья, завернул в школу, с улыбкой поздоровался в учительской со знакомой учительницей и со словами:

– Как тут у нас дисциплина?
– ступил в класс, посмеиваясь.
– Не озоруем? Я за всем слежу.

Он неприметно обменялся взглядом с одним из разведчиков-мальчишек, преподнёс ученикам истину, как важно послушание, и, уходя, пожелал им побольше отличных отметок.

После занятий разведчик оказался в кабинете инспектора, сдёрнул с головы шапку, принялся обеими руками разминать её в безудержном любопытстве - зачем вызван. Неделяев опирался правым локтем о стол, держа меж пальцев карандаш.