Сталь

– Который сейчас час? – наконец отстранив от губ стремительно опустевшую бутылку и отшвырнув её в щель между сиденьями, поинтересовалась я.

– Два часа.

– Серьёзно? – не поверила я. – Кажется, будто семь вечера.

– Это всё из-за освещения после бури. Видела бы ты, как темно в округе было ещё полчаса назад.

– А что у нас с топливом?

– Всё в порядке. У нас ещё больше половины бака в запасе. А вот Роза уехала всего с одиннадцатью литрами…

Я хотела ему посоветовать отпустить эту ситуацию с Розой и потерянной машиной, но не могла себе позволить, потому что ощущала, что сама ещё не отпустила. Девчонка оказалась с червоточиной – просто угнала тачку у нас из-под носа, оставив беспомощных детей посреди леса. Детей и меня с Тристаном.

После случившегося я больше не смогу закрывать глаза на то, что Тристан, как бы мне того не хотелось, уже совсем не ребёнок. Он мужественен и, если на секунду заглянуть правде в глаза, он, возможно, уже даже может быть гораздо более мужественной личностью, чем я, о чём я пока ещё не хочу даже подозревать.

– Сколько мы в пути? – отвела взгляд в боковое окно я.

– Почти десять часов.

– Десять часов?! – я вновь уставилась на Тристана. – За это время мы должны были доехать до пункта назначения: мы что, уже в Швейцарии?!

– Нет, – Тристан прикусил губу, и я сразу же уловила в его тоне ноту сильного разочарования. – Мы всё ещё в Германии. Немного… – Он глубоко вдохнул и заставил себя взглянуть на меня. – Мы сильно сбились с маршрута.

– Почему?

– Сначала я повернул не там, но обнаружил это только за тридцать километров до подъезда к Берлину. – Услышав про Берлин моё сердце сразу же рухнуло: Берлин в совершенно противоположной стороне от нашего маршрута, более того, он сейчас с вероятностью в тысячу процентов является эпицентром всех ужасов, происходящих в эти дни на территории Германии. – В своё оправдание могу сказать, что ночь была тёмной, и мы сбегали от стреляющего в нас из охотничьего ружья сумасшедшего, так что получилось как получилось.

– Брось, всё впорядке, – я хотела потрепать его по ноге, но остановила свою руку в подлёте на полпути к его колену и вернула её обратно себе, что выглядело немного глупо. – Что было дальше? После того, как ты обнаружил ошибку.

– Потом мы час простояли посреди какой-то лесополосы. Я при свете фонарика изучил атлас и, проложив новый маршрут, поехал дальше. Впоследствии пришлось трижды менять выбранную дорогу на более длинную. Дважды из-за Блуждающих и один раз из-за затора из брошенных автомобилей.

– И где же мы сейчас?

– Где-то между мелких деревень. По идее, где-то далеко слева должен быть Нюрнберг.

Нюрнберг? Я взяла в руки атлас и практически сразу нашла этот город. Поняв, что до швейцарской границы нам осталось ехать ещё часа четыре, может быть четыре с половиной, и это только в том случае, если нам не придётся каждые пятнадцать минут съезжать с основного маршрута, выведенного Тристаном красным маркером, я с ещё большей силой сжала атлас в своих руках.

– Да, мы немного заблудились, но всё равно не страшно, – попыталась поддержать Тристана я, хотя внутри себя заметно переживала из-за случившегося отклонения. – Ты всю ночь был за рулём, давай меняться местами.

– Всё в порядке.

– Брось. Я выспалась, а ты толком не спал уже не первые сутки. Садись на моё место и вздремни. Давай, останавливайся на обочине.

Парень решил долго не сопротивляться, потому что явно устал – его усталость отлично выдавали залегшие под его красивыми глазами тёмные круги. Как только машина остановилась, Тристан снял блокировку дверей и мы вышли наружу. Спиро с Клэр продолжали мирно спать на заднем сиденье, что снаружи было плохо различимо из-за тонированных боковых окон.

Только выйдя из машины я поняла, как сильно у меня затекло всё тело. Сначала нагнувшись и дотронувшись кончиками пальцев до носков, я медленно подняла руки над головой и потянулась. Онемевшая поясница начинала гудеть…

Перед глазами вдруг возник образ набросившегося на меня на диване Шнайдера, и я резко встряхнула головой, чтобы не думать о том, какой ужас обошёл меня стороной.

Обошедший пикап по кругу Тристан остановился напротив меня и, вцепившись рукой в борт открытого прицепа, поджал губы. Я видела, что он хочет мне что-то сказать, и поэтому посмотрела на него, но он не смотрел мне в глаза.

– Я мог его прикончить, – наконец стал выдавливать из себя слова он. – Но не прикончил. Всего лишь ранил. А нужно было…

– Нет, Тристан, не нужно…

– Нет нужно, – его взгляд резко взметнулся вверх и встретился с моим. – Он переживёт это. Злые выживают, ты сама знаешь это. Кто-то снова может стать его жертвой, и всё потому, что я прострелил этому подонку ногу, а не голову.

Я не сразу нашла, что на подобное можно ответить, но в итоге подобрала самые верные из всех возможных для данной ситуации слова:

– Знаешь, лучше жалеть о том, что не убил кого-то, чем о том, что убил.

Я не знала, знаю ли я, о чём я говорю, потому что не знала наверняка, можно ли считать, что чету Литтлов, кучу протараненных мной Блуждающих, того ублюдка с парома и даже своих родителей прикончила именно я. Однако я понимала, что без меня не обошлось…

– Ты никого не убивала, – уверенно оборвал мои депрессивные мысли Тристан, и мы снова встретились взглядами. – Скажи мне, что осознаёшь это.

– Только после того, как ты скажешь мне, что не жалеешь о том, что никого не убил.

Мы не сводили друг с друга напряженных взглядов. Из-за того, что Тристан стоял на асфальте, а я на обочине, он выглядел немногим выше меня, поэтому казалось, будто его взгляд прессовал меня.

Мы одновременно отвели взгляды в разные стороны, при этом издав примерно одинаковые звуки наподобие: “пшш”. Я уперлась руками в бока.

– Много встречалось машин на дорогах?

– Ночью было много. На дороге, ведущей из Эрфурта, был целый караван, который пришлось объезжать по полевой дороге через деревню… Даже не знаю, куда они все ехали, но двигались они по направлению к чешской границе. После машин было немного. Последняя промчалась в противоположную нам сторону приблизительно полчаса назад.

– Понятно… – я поджала губы, продолжая впиваться пальцами в бока и усердно пытаясь не думать о болтающихся на правом запястье наручниках. – Значит, ситуация такова: нам ехать примерно около семи часов, но это только в лучшем случае. В худшем мы можем добираться до Беорегарда на протяжении неопределённого количества суток. И так как мудрее будет отталкиваться от худшего варианта, выходит, что нам стоит срочно позаботиться о запасах воды и еды, – как только я произнесла последние слова, мой желудок предательски заревел, словно слетевший с катушек зверёныш.