Сталь

Больше того, что мы не успеем добраться до автобуса первее Блуждающих, я боялась того, что Тристан передумает и резко развернёт нас в другую сторону. Я бегала взглядом по зеркалам заднего вида и понимала, что пространство открыто: все дети с матерью были в автобусе, наблюдая за Блуждающими они прилипли к его противоположным нам окнам и потому напрочь не замечали нашего приближения.

Я открыла свою дверь ещё до того, как Тристан остановился, громогласно завизжав тормозами. Я даже выпрыгнула за секунду до полной остановки машины. Мне всего-то нужно было забежать в автобус, схватить и выбежать. Всего лишь…

Ближайший Блуждающий, которого я видела, был всего в ста метрах от нас. Я должна была успеть… Должна была….

Я не поверила своим глазам, когда, смотря на несущегося прямо в нашу сторону Блуждающего, между автобусом и багажником нашего пикапа увидела движение. Девочка всё ещё лежала в гамаке!!!

Мне понадобилась доля секунды, чтобы понять, что забегать в автобус мне нет необходимости. Метнувшись к гамаку, я буквально вырвала из него ничего не понимающего ребёнка и, не успев даже прижать её к себе, сразу же метнулась назад. Между нами и ближайшим Блуждающим уже оставалось меньше пятидесяти метров.

Ещё не нырнув в машину, я поняла, что стала мишенью не только Блуждающих, не только отца и сына, безумно несущихся прямо на нас, то есть навстречу морю заражённых, но и матери семейства. В момент, когда я запрыгнула на своё место, чудом успев закрыть дверь до того, как за её ручку схватилась свихнувшаяся мать, я услышала спасительный щелчок автоматической блокировки. Поняв, что не успела схватить меня буквально за кончик моих волос, женщина начала обеими руками биться в моё окно и дико кричать:

– ВЕРНИТЕ МОЮ ДОЧЬ!!! ВЕРНИТЕ МНЕ МОЮ ДОЧЬ!!! Она должна уйти из этого мира вместе со мной!!!

– Газуй, Тристан, газуй!!!

– Она моя дочь! – Тристан нажал на газ, но женщина отказывалась отлипать от окна. – Debemos morir juntos! Ella debe venir conmigo!

Это был испанский. Эти люди определённо точно были испанцами.

На всё это действо понадобились секунды, но они были подобны часам. Последним, что я услышала от этой женщины, стали слова: “Recupera a mi hija!”, – и дикие, нечеловеческие вопли. Она бежала вслед за нашей машиной, пока её не сбил с ног Блуждающий, сразу же вгрызшийся в её шею.

Тристан на всех газах промчался мимо отца и сына, едва не задавив первого. В момент, когда мы выехали на дорогу, я в последний раз посмотрела в зеркало заднего вида: отца с сыном больше не было видно – их поглотила толпа Блуждающих, а их автобус вдруг накренился и со страшным грохотом завалился набок.

– Ты цела?! Цела?! – Тристан потряс меня за плечо с такой силой, что едва не выбил из меня последний дух.

– Да-да! Всё в порядке… – мой взгляд вдруг упал вниз, на колени, на которых тихо лежал тёплый и плотненький живой комочек, у которого немного сбилось дыхание. Огромные и безумно красивые чёрные глаза, обрамлённые живописными бровями и густыми, длинными ресницами, заглядывали мне прямо в душу, миловидные щёчки, с словно нарисованными на них ямочками, и шелковистые, сказочно густые чёрные кудряшки подрагивали в унисон неровностям дороги. У таких родителей и внезапно такая красота… Мысль о том, что эти люди тоже могли украсть у кого-то этого ребёнка, всплыла на поверхности моего сознания совершенно неожиданно.

– Ты разговариваешь? – не отводя взгляда от совершенно не испуганных и даже сосредоточенных глазок девочки, упорно пытающихся просверлить меня насквозь, спросила я, стараясь не слышать жужжание шершневого роя, остающегося всё дальше позади нас. – Как тебя зовут?

Девочка прикусила свою пухлую нижнюю губку и ничего не ответила мне. Утерев пальцем слюну, скатившуюся по её кругленькому подбородку, я удивилась тому, с каким героизмом эта девочка восприняла факт своего попадания в чужие руки.

“Значит, тебе суждено выжить”, – смотря в бездонные глаза девочки, думала я, машинально гладя её волосы из чёрного шёлка. – “Так ведь думали твои родители? Чему суждено случиться, того не миновать? Такова, значит, твоя судьба: ты будешь жить”.

Глава 58.

Проехав около пяти километров, мы остановились, чтобы закрыть бак. Повторная вынужденная остановка случилась всего за десять километров до швейцарской границы: Тристан заметил, что машину уводит влево. Так мы заметили, что у нас проколото переднее левое колесо. Ситуация была из тех, которых я боялась в этом путешествии так же сильно, как и лобового столкновения с Блуждающими, однако и здесь я могла считать, что нам повезло: во-первых, прокол случился посреди пустынной дороги, а не возле какого-нибудь кишащего Блуждающими города; во-вторых, у нас в запасе имелась докатка, и хотя она и не являлась полноразмерным колесом, всё равно этот вариант был не просто лучше, чем ничего, но был настоящим спасением.

В моей жизни уже был опыт с заменой колеса: пару лет назад я прокололась в Финляндии, под нелюдимой сезонной деревушкой, и в итоге провозилась с заменой около двух часов – на той дороге так и не появилось ни единой души, способной мне помочь. Поэтому, выходя сейчас из машины, я уже внутренне сотрясалась оттого, что мы застрянем на этом участке пути надолго, и поэтому приходила в шок от того, что происходило дальше. Узнав, что у нас есть докатка, но нет ключей, чтобы открутить проблемное колесо и установить новое, я уже почти впала в панику, как вдруг Тристан нагнулся к колесу и, всего лишь двумя пальцами, открутил сначала один болт, затем второй, затем третий… Не веря тому, что колёсные болты могут быть так небезопасно плохо закручены, я присела на корточки рядом с Тристаном и, слегка отпихнув его, начала пробовать откручивать их сама. В итоге у меня ничего не получилось ни с одним из пяти оставшихся болтов, поэтому я решила, что плохо закручены были только те три, которые раскрутил Тристан, и снова начала впадать в отчаяние от осознания того, что пробитое колесо нам не снять, как вдруг Тристан вновь вернулся к своему занятию и снова с лёгкостью, с какой ребёнок ясельного возраста мог бы разворачивать фантики конфет, открутил оставшиеся болты. Я не верила своим глазам и не могла понять слов Тристана о том, что справиться с подобным для него всё равно что семечки пощелкать. Я не могла понять этого ровно до тех пор, пока он, без помощи отсутствующего у нас домкрата, не приподнял машину одной левой рукой, при этом правой рукой сначала сняв проблемное колесо, а затем поставив на его место докатку. И это притом, что дети из машины не вылезали.

Наблюдая за происходящим с открытым ртом, я наконец начала постепенно понимать: подобное не под силу человеку, а значит… Тристан больше не…

Довольно улыбающийся Тристан, только что завершивший все необходимые работы, обернулся и встретился с моим потерянным взглядом. Уверена, что из-за того, что я не успела поставить блок в своём сознании, он прочёл в моём взгляде не только переживание, но и страх. В тот же момент, когда наши взгляды встретились, прямо у нас над головами пророкотал гром такой мощности, что могло бы показаться, будто где-то совсем рядом только что напополам раскололась какая-то многовековая скала. Вздрогнув, отчего едва не опрокинулась назад, я оперлась левой рукой о нагревшийся от солнца асфальт и подняла глаза к небу. Увидев чёрные тучи, бегущие в нашу сторону с юга с кинематографической скоростью, я сразу же поняла две вещи: прямиком на нас надвигается минимум двенадцатибальный шторм и нам от него не уйти – он уже настиг нас. И ещё я сразу же вспомнила о том, что с подобным природным катаклизмом я встречалась всего лишь дважды в жизни и оба урагана я пережила благодаря тому, что пряталась в подвалах. Как вести себя в столь критически опасной для жизни ситуации на открытой местности и чем подобное столкновение может обернуться – я не знала наверняка, но чувствовала, что это столкновение может стать для нас фатальным.

До начала шквала мы успели сделать две жизненно важные вещи: мы заменили колесо и покинули участок дороги, с обеих сторон взятый в объятья леса. Оставаться рядом с лесом в этой ситуации было максимально опасно: падающие деревья могли не только перегородить нам дорогу, но и рухнуть прямо на нашу машину.

Первые капли дождя догнали нас, когда мы съезжали с дороги. Мы нашли асфальтированный съезд прямо в неубранное пшеничное поле, что в нашем случае казалось мне едва ли не спасением: останавливаться посреди дороги было бы крайне опасным из-за пугающей вероятности столкновения с другими автомобилями, остановка же на крутой обочине могла закончиться плачевно в случае, если ветер достигнет такой силы, что будет способен снести машину в кювет. Нам необходима была ровная и, желательно, асфальтированная поверхность, которая, к нашему счастью, нашлась буквально за минуту до начала ужаса, продлившегося с нами целых десять часов.

***

Это был не просто двенадцатибальный шторм. Это был один из мощнейших в истории последнего десятилетия ураган. Небо почернело меньше чем за минуту, погрузив нас в кромешную темноту, которая может быть характерной только для глубокой ночи – я перестала видеть даже свои собственные руки. Дети на заднем сиденье заволновались в момент, когда вместе с кромешной тьмой в кузов нашей машины ударился первый мощный поток ветра, сила которого способна была сбить с ног не только взрослого человека, но и крупногабаритное животное. В этот же момент я поняла, что мне страшно не меньше, чем детям, и в этот же момент я почувствовала на своей сжатой в кулак левой руке жар огромной руки Тристана, которую я всё ещё не могла видеть. И хотя от этого прикосновения мне неожиданно, и совершенно необъяснимо полегчало, я хотела отстраниться от него уже спустя пять секунд, но как только я досчитала до пяти, произошло то, что заставило меня саму вцепиться в ладонь Тристана – нас оглушил страшный треск.