Сталинка
Шрифт:
– Как без копейки жить? На колбасу в магазин посмотреть хожу. Дорого. Заказов нет, цех стоит. На минималке сидим.
– Так давай попрошу Мишу, и тебе семян привезёт? Пока переживёте, а там видно будет.
– Нет. Это унизительно, - и так повела головой, что Татьяна не вытерпела:
– А, по-моему, стыдно молодой и здоровой женщине плохо кормить своих детей, прикрываясь гипертрофированным чувством собственного достоинства, вместо того, чтобы искать способ заработать... честным путем!
– И не дожидаясь ответа, заторопилась домой. И так задержалась.
Дома вытряхнула из сумки деньги и стала
– Девяносто один, девяносто два, - скосила глаза в сторону сына, прислушалась.
– Девяносто три, девяносто четыре...
– считал Алешка. Ему тогда пошёл четвёртый год.
Ветер собирал опавшие листья, бумажки и мелкими вихрями крутил у подъезда их дома рядом с двумя большими белыми японскими машинами. Татьяна смотрела с балкона на невиданных красавиц и радовалась, и волновалась одновременно.
– Миша, ты их не ставь у подъезда. Слышишь? Вон там, подальше, - показывала мужу выбранное место.
– Машины и тут никому не мешают.
– Конечно, не мешают! Нас с Алешкой во дворе на прогулке соседки "заклюют", если узнают, что это наши!
– С чего это? Мы их не украли. Деньги я заработал, сам съездил в Японию и купил. Да и не новые машины-то.
– Миша, у нас на всех жильцов дома три машины было. А теперь у нас в семье три. С потрохами на лавочке съедят!
– Не успеют. У меня покупатели на эти машины уже есть. А в Японии деловые контакты установил.
– Мама, смотри - нажимаешь эту кнопку и раз - вот отсюда выползает готовая цветная фотография! Полароид! Вот только где бумагу будем брать, когда кончится японская?
– восхищался Миха.
– В магазине. Погоди немного, скоро и фотоаппараты такие и бумага к ним навалом будут, главное деньги успевать зарабатывать.
– Ответил сыну и перевёл взгляд на жену: - Шла бы ты в автошколу.
– Ни за что! За всю жизнь видела одну женщину водителя! Жуть с папиросой!
– Ну, какой из тебя шофёр? Тебя никто работать на машине и не отправляет. Подумай, на тебе двое детей, дом, ещё и в нашей фирме успеваешь крутиться, а я у тебя водителем работать не собираюсь. Тебе же легче будет!
– Стесняюсь и вообще... боюсь. Вот если только вместе с Михой?
И мать с сыном записались в ДОСААФ.
После теоретических занятий наступило время практического вождения. Татьяна по дороге проговаривала про себя как заводить, трогаться, да не забыть пристегнуться и поворотник включить. Ага, вот и назначенное место. Она покрутила головой, но кроме жёлтой копейки с обмотанным в некоторых местах изолентой бампером, никакой другой машины не было. Достала бумажку с номером - она.
– Здравствуйте.
– Здравствуй, чего на меня смотреть? Садись на водительское место и поехали.
– Я... я ни разу ни водила...
– Правильно. Первое вождение... по графику.
– Сверился с бумажкой и смилостивился: - Ладно, садись, подёргай для начала рычаг передач, чтоб привыкнуть.
Наконец машина завелась,
дернулась раз, ещё раз и не поехала, а будто попрыгала на манер лягушонка. По спине поползли капли пота. Однако первый урок вождения начался!– Так, куда? Куда? В лужу не заезжай. Бампер отвалится, мокрая лизалента не липнет! Ага, ну вот ещё кружок тут и на базар!
– Как? Там люди, машины. Я не умею!
– Вцепившись в руль, видя только капот и асфальт перед ним, вопила ученица.
– Ой, смотрите, там с краю машина с открытой дверкой!
– Объезжай.
– Я не успею!
– Все успевают, и ты успеешь. А если оторвешь - чёрт с ней!
– Я не могу объехать! Тут меня... об-об-обгоняют!
– Последнее слово заглушил звук клаксона. Но открытую дверку всё-таки объехала.
– Ты на когда сигналят - внимания не обращай. Будто сами не учились водить! А чего уворачивалась? Совсем без понятия? Догнал бы сзади ... эх, новым бампером бы разжились.
– Почему?
– Кто сзади въехал - тот и платит... всегда причём. А этот с дверкой сам виноват - расхлебячил на проезжую часть и у... ушёл, значит. И вообще все учебные машины ДОСААФ застрахованы. Ну, вот он и базар.
– Я... я как останавливаться забыла.
– Ага, вон у тех ворот.
На следующий день, стоя у дверей, за которыми распределяли часы учебного вождения, услышала:
– Да, ладно, где ты видел женщин за рулём? Не морочь себе голову. А положенные часы вождения лучше сыну её отпиши. Сам понимаешь, он мамашу на дачу возить будет. Ну, для острастки, чтоб экзамен сдала, выделим ей, значит...
Вечером плакала у мужа на плече, что учить её вождению не собираются.
– Пошли.
– Куда?
– Учить буду.
И учил на собственной единственной, самой первой в то время в городе БМВшке.
Новенькие права лежали на тумбочке в коридоре. Татьяна собирала младшего сына в садик.
– Таня? Я тебе подарок приготовил. Ключи от машины на твоих правах лежат. А новенькая вишнёвая семёрка на стоянке через дорогу. Владей!
– Миша, ты что? Я вот то, что с тобой по острову покаталась - и весь опыт! - Посмотрелась в зеркало.
– Ну, волосы дыбом...
– Ты просто ещё не расчесалась.
– И ушёл.
– Миша, Мишь? Ты с утра дома?
– теребила сына.
– Помоги. Я сейчас Алёшку в садик отведу и надо машину со стоянки забрать.
– Так забирай...
– А-а-а... может ты?
– Я рядом посижу.
Это потом километры будут набегать на спидометре десятками, а пока на пассажирском сиденье делал вид, что дремлет старший сын, и Татьяна от того чувствовала себя как-то уверенней. И выезжая с автомобильной стоянки, негромко бубнила себе под нос: "Смелость города берёт...".
Рассказ Феофана Савельевича
Это письмо пришло по почте к своему адресату в августе тысяча девятьсот семьдесят третьего года. Конверт выглядел странно: без обратного адреса, подписан ручкой с чернильным пером. И хотя буквы плясали и цеплялись друг за друга, почерк, которым был написан адрес, удивлял: выработанный почерк много писавшего человека с нажимом и волосяной линией.
В конверте лежала четвертушка писчей бумаги, на которой тем же почерком, убористо было написано: